Купец. Поморский авантюрист

— М-м… — Семён, взяв со стола яйцо, пережевывал его и оглядывался. — Где товар? Почему его нет? — поинтересовался он, будто английский товар должен был лежать на его столе."

"Впрочем, вопрос предназначался не Митьке, а одному из купцов. Тот наклонился к Семёну, что-то шепнул, кивая в сторону выхода. Семён удовлетворился, взял со стола кувшин с медовухой, плеснул себе в кружку, а потом и Митьке, до краев.

— За знакомство то бишь?

— А давай!

Они ударились кружками, и Семён опустошил свою. Митька решил, что неправильно и неуважительно будет поступить иначе, тоже выпил свою медовуху.

Тут же ударило по мозгам. Крепкая, зараза, да и пить он, признаться, толком не умел. Семён наполнил кружки снова и продолжил уминать представленные на столе яства. В отличие от своего гостя, он наслаждался пением о Василии Буслаеве.

Митька чувствовал нарастающее напряжение и оттого накручивал себя. Остальные рыбачки, сидевшие по левую руку от Митьки, прикинувшиеся немцами, не знавшими языка, как и было оговорено, молчали.

Зато уплетали за обе щеки, заливая сверху медовухой. Пили купцы во главе с Семёном. Когда певец кончил петь быль, Митька за компанию пропустил четвертую кружку медовухи, чувствуя, что алкоголь притупил волнение. И как раз в этот момент на площадь начали заносить английский товар.

Всего в центр площади вынесли два сундука и одну бочку. Похоже, этого было достаточно, чтобы получить представление о товаре. Семён обернулся к Митьке.

— Открываем?

— Угу…

Староста тотчас распорядился вскрывать сундуки и бочку, дабы явить товар лицом перед собравшимися.

Рыбаки затаили дыхание, заерзали в предвкушении и выдохнули лишь тогда, когда купеческий человек открыл первый сундук. В нем лежало отборнейшее, высококачественное сукно. Митька вновь поймал на себе взгляд Семёна — тому явно понравилось увиденное. Следом открыли второй сундук, чуть поменьше, но неимоверно тяжелый — купеческие люди с трудом приволокли его вшестером. Перед глазами собравшихся заблестел металл. Митька присмотрелся внимательнее. В металлах он не то чтобы разбирался, но, по его разумению, в сундуке лежали чушки олова. Среди пирующих разнесся довольный ропот. И сукно, и олово стоили приличных денег на внутреннем рынке Руси. Явно нравилось увиденное купцам. Четверо купцов, с которыми рыбачки делили стол, даже поднялись со своих мест. Подошли к сундуку, наполненному чушками олова, и, так сказать, оценили товар поближе.