Купец. Поморский авантюрист

 — Что за грязнули! Они вообще палубу хоть моют, говнище вон позасыхало, гляди…

— Вижу, — улыбнулся Митька.

Потешно было смотреть на старого рыбака, плюющегося от птичьего помета. Сам то Олешка был с ног до головы перепачкан в рыбьих кишках, куда более ароматных.

— Эй, а это че, братцы?

На борт забрались братья-близнецы. Павлик, скрестив руки на груди и выпятив губу, с подозрением осматривал судно. Стенька же, не дожидаясь особых распоряжений, уже вовсю ходил по палубе и заглядывал в разные уголки. Ему и принадлежали эти слова.

— Че это? Кто знает? — вновь спросил он.

— Чего ты там нарыл? — заинтересовался Олешка, наконец справившийся с прилипшим к ткани пометом. Правда, удалось ему только втереть помет в ткань, но старого рыбака это устроило.

— Да вон погляди сам, — указал близнец. — Немцы че удумали."

"Рыбаки подошли, взглянули, куда указывал Стенька. А указывал он на небольшую деревянную дверь, уводящую в трюм. Митьке бросилось в глаза, что щелочки, через которые в пространство под палубой проникал свет, были плотно закупорены тряпьем.

— Глянь-ка, и тут закупорились. На хрена, спрашивается? Чай, не январь месяц. — Стенька указал еще на несколько щелей, из которых торчали тряпки. — Как бы не угорели там…

— Будет тебе, — прервал Митька. — Еще чего не хватало.

Нет, он слышал о таких случаях, когда люди, спасаясь от холодов и стремясь сохранить тепло, угорали. Но нагонять жути раньше времени не стоило. Хотя после слов Стеньки неприятно засосало под ложечкой.

Слова близнеца, похоже, не понравились и Павлику, начавшему тарабанить кулаком в дверь, что вела в трюм. Более чем достаточно, чтобы их услышали. Несколько секунд рыбаки простояли у порога, собираясь с мыслями, переминаясь с ноги на ногу. Попросту не знали, что делать дальше.

— Ну чего, открываем, раз пришли, — первым подал голос Олешка.

— Открываем, — согласился Митька.

Он сам открыл дверь в каюту, с силой дернув. Не терпелось скорее узнать, что дальше будет.