Купец. Поморский авантюрист

Причем ударил, что примечательно, прямо в раненую щеку, отчего в голове резко зашумело.

— Ты чего? — с трудом помычал рыбачок, теперь уже не притворяясь.

— Да того, — ответил купец. — Просто хочу напомнить, что, если ты, сэр Уиллоби, рот у Царя на приеме подумаешь открыть, все пропало!

Секунда."

"И руки купца легли на плечи рыбачка и сжали их как тиски. Семён взглянул Митьке в глаза и как следует встряхнул того, словно куклу, отчего у того голова замоталась, пару раз ударившись о стенку. К счастью, несильно.

— Теперь послушай, послушай внимательно, — зашипел купец.

Митька внушительно кивнул. Скажет. Куда он денется?

— Говорить я буду, скажу, что ты не могешь, — строго произнес купец.

Митька снова закивал — объяснял Семён более чем доходчиво. Больше староста ничего не сказал. Отпустил Митьку, продолжая некоторое время сверлить его глазами. Потом выпрямился, расправил плечи, потянулся. Лицо его вновь приняло беззаботное выражение. Только что купчик показал зубы, а теперь вот снова был белым и пушистым Семёном, которого Митька знал.

Собственно, разговор, совершенно неожиданный, подошел к концу.

— Ах да, немец, новости у меня для тебя.

Рыбачок, так и сидевший на скамье, вопросительно глянул на него.

— Братцы твои, немцы, не пойдут вечером на царский прием в Кремль.

— Почему? — выдавил Митька, в солнечном сплетении все еще тянуло.

— Животом, кажись, хворают, — Семён подмигнул. — Срутся. А если у Государя Иоанна Васильевича на приеме в штаны обделаются? Так позора не оберешься, а Царь терпеть не станет.

Митька промолчал. А что сказать? Перед тем как Семён позвал его сюда, рыбак собственными глазами видел, что Олешка и братья близнецы побежали справлять нужду, хватаясь за живот. Видать, за столом что-то дурное съели или каша не пошла. И по такому делу до выхода в Кремль не очухаются, а до встречи с Государем осталось-то всего ничего. Ради них переносить прием никто не станет. Однако по спине рыбачка пробежал-таки холодок.