Купеческая дочь замуж не желает

Управляющий, он же шеф-повар, трудился очень добросовестно, а подвоз свежих продуктов для кухни обеспечивался моим поместьем.

И вот, наконец, заскрипели ворота усадьбы и во двор начал втягиваться длиннющий обоз из столицы, первой двигалась батюшки на карета с неизменным Лидашем на козлах.

Я бежала, оскальзываясь на расчищенных дорожках, раскинув руки, лишь бы скорее успеть, обнять самого любимого человека — папу. Поймал он меня в свои объятия, что называется на лету. Господи, ты видишь, как я соскучилась по нему.

Мы долго сидели в гостиной, не могли наговориться, потом так же долго разглядывали подарки.

Платье было великолепным. Даже я, со всей нелюбовью к каменьям-самоцветам, кружавчикам — рюшечкам, должна была признать, оно — великолепно! Невесты здесь в качестве свадебного выбирали голубой цвет, вот и мое платье было такого нежного голубого цвета, как весеннее небо ясным днём из тонкого, полупрозрачного материала с отделкой из мелких голубеньких стразиков по лифу.

Это я так думала, что из стразиков. Хорошо, что я узнала о том, что это бриллиантики, только после свадьбы. Иначе я бы и присесть в нем боялась. К нему прилагалась накидка из нежнейшего голубого кружева, наподобие испанской мантильи. В общем, я буду ослепительна.

Папа тоже остался в восхищении от моих зимних подарков для него — свитер, перчатки, дублёнка и унты. Такой обуви он ещё не видел ни разу, но признал — тепло, удобно, и смотрится вполне симпатично. О переносе даты свадьбы он уже знал и одобрил это. Даже вначале предложил сыграть свадьбу вместе — мою и его с Аннией. Ого, как у них дело уже далеко зашло.

Но я его отговорила, объяснив, что каждая девушка хочет быть единственной и неповторимой на свадьбе, тем более, своей.

И вот, наконец, свершилось! И служба в храме, на которой все восхищались нежной красотой невесты в прелестнейшем платье, мужественным видом красавца — жениха. И роскошный свадебный обед, на котором подавалось уйма необычных, вкуснейших блюд и закусок. На которые я от волнения и смотреть не могла.