Купеческая дочь замуж не желает

Тут я замечаю, что со спины к Иртэну подскакивает ещё один налётчик. Торнадо относит его прямо в сторону лошадей с техникой и бросает его на металлический каток. Несколькими сильнейшими порывами смерчей разносит по разным сторонам, оставшихся на дороге налётчиков, которые сражались. После сильнейших ударов о землю, деревья, они уже просто не в состоянии даже встать на ноги. Некоторые слабо стонут, но большинство лежат молча, без сознания. Остались только те, кто связывал рабочих да тянул лошадей с техникой.

Видя, что остались в меньшинстве, они бросают оружие и что-то кричат, мне не слышно. У меня все сильнее шумит и звенит в ушах, начинает тошнить от металлического запаха крови на шее и платье, кружится голова, постепенно меркнет свет в глазах.

В моей темноте мне тепло, уютно, я в ней плаваю, растворяюсь. Тихие голоса вокруг что-то нашёптывают, приятное мне, я погружаюсь все глубже в эту пустую темноту, не чувствую дна. Голоса шепчут, зовут, уговаривают остаться с ними.

— Маринелла! Мариша, дыши давай, дыши! Мариша, очнись, открывай глаза! Девочка моя, как же так? Не оставляй меня, ты нам всем нужна! Мариша, иди ко мне, открой глаза! Мариша!!

В голосе Иртэна уже отчётливо слышалась паника, не открывая глаз, недовольно пробормотала.

— Ну что ты каждый раз трясешь меня? Я уже один раз согласилась выйти за тебя замуж, второй раз все равно не получится, тряси — не тряси.

Вначале Иртэн ошарашенно замолчал, осмысливая услышанное, затем облегчённо рассмеялся. Я приоткрыла глаза, точнее, один глаз, на всякий случай. Я полулежала в коляске на сиденье, на полу, в узком пространстве, каким-то неимоверным образом втиснулся Иртэн и держал меня за руки, то гладя их, то судорожно сжимая.

— Холодно! — пожаловалась неизвестно кому.

Иртэн тут же начал стягивать с себя камзол, но внезапно появилась перед моим лицом рука с моей накидкой. Тарин, возникший неизвестно откуда, подал мне накидку и сказал.