Купеческая дочь замуж не желает

Он ещё дома, накануне, все спрашивал меня, а вдруг его заберут назад в приют? Я на полном серьёзе ответила ему, что тогда я просто украду его и сбегу в поместье, и никто Миньку у меня не отберёт. Это ненадолго успокаивало ребенка, потом он вновь начинал мандражировать.

За эти месяцы ребенок уже привык к сытой, безопасной жизни и вовсе не хотел возвращаться в приютские стены. А самое главное, как он сам мне признался, что ему стало значительно легче, после того, как он мне рассказал о своей способности видеть болезни у людей.

Минька перестал бояться, что его отправят в лечебницу для больных разумом, если у него опять проявится этот странный дар. А ещё мальчик очень хотел учиться на лекаря, чтобы лечить людей. Хоть и его маме не удалось вылечиться, но Минька все равно хотел спасать жизни людей. Мы с отцом поддержали решение мальчика. Минька постепенно перестал дичиться отца, привыкал к нему. Папа не заигрывал с ним, не сюсюкал, общался с ним, как со взрослым, что весьма импонировало пацану. Так что на эту тему я буду спокойна.

Даа… все познается в сравнении! Подскакивая на ухабах, я ещё больше оценила всю комфортность нашей новой дороги. Да и времени на дорогу теперь тратится намного меньше. Дорожники дотянули дорожное полотно до границ земель барона Шефира, сегодня должны перейти на дорогу к мельнице.

С гончарами из Зелёных Холмов договор мы заключили быстро, и они уже начали делать тару по нашим заказам. А наш гончар полностью сейчас переключился на изготовление сантехники и керамической плитки.

Не сразу получилось, но методом проб и ошибок добились нужного результата. Правда, мечта о белоснежном ""друге"" не сбудется, вся наша сантехника будет светло-коричневого цвета. Ну не нашлось у нас в округе белой каолиновой глины. Но цвет — это последнее, что меня интересовало в изделии.

Кстати, по ассоциации с цветом. Тот заморский порошок, что привез отец, оказался какао. Когда я его сварила с молоком и сахаром, тогда батюшка оценил. А то все недоумевал, как там, в заграницах, пьют эту горькую гадость.

Вот подожди, папенька, доберусь я, сварю шоколадную пасту, посмотрим, как будешь наворачивать эту ""гадость"". Но производством шоколада и конфет я все равно заниматься не буду, так как не знаю рецепта, да и не хочу. А пасту, да кто же ее не варил в лихие и крутые 90-е! И я в том числе.

Ой, что — то я задумалась сильно, мужчины уже давно переговариваются о чем — то своем, мальчуковом, а я тут сижу, глазки закатила и размышляю.