Куликовская битва

Сангуй же не сразу узнал в розовощекой ухоженной девице ту измученную рабыню, которую он принуждал торговать собой среди приезжих купцов. Только когда Янина пролепетала что-то в ответ, чернобородый горбоносый Сангуй опознал ее.

– Ага! Это же моя рабыня! – торжествующе завопил Сангуй. – У меня даже имеется купчая на нее! Я потерял ее прошлой осенью, и вот Аллах вернул мне беглянку назад!

– О, это большая удача, уважаемый! – заулыбался араб, похлопав Янину по округлым ягодицам. – Уступи мне эту невольницу. Я дам за нее хорошую цену.

– Сколько дашь? – Узкие глаза Сангуя загорелись алчным блеском. – Гляди, сколь хороша эта славянка!

Сангуй разорвал платье на Янине, обнажив ее грудь. Вокруг мигом собралась толпа любопытных, в основном это были купцы и их прислуга.

Зазвучали голоса:

– Какова цена? Я готов купить эту рабыню!

– Надо зубы у нее посмотреть.

– Лучше, конечно, всю ее осмотреть.

– Дайте же мне взглянуть! Я тоже готов заплатить.

Араб удовлетворенно кивал головой в белой чалме, глядя на то, как сильные руки мытаря раздирают на испуганной девушке платье и исподнюю рубашку, являя жадным мужским взорам ее прелестную наготу.

– Ну, друг, говори свою цену! – обратился к арабу Сангуй.

Но тот медлил с ответом, продолжая разглядывать славянку с длинной косой оценивающим взглядом.

Янина была в растерянности не от своей наготы, но от того, что гнусный мытарь так быстро сорвал с нее одежды, что она не успела достать спрятанное в рукаве шило. Ей нужно было защищаться, а защищаться было нечем! Вокруг Янины сомкнулся круг из нескольких купцов и десятка любопытных.

"Едва араб назвал свою цену, как тут же раздались громкие голоса других купцов, готовых заплатить больше.

Сангуй начал яростно торговаться, выпустив руку девушки из своей руки.

Янина воспользовалась этим без колебаний. Она схватила араба, который опять принялся ощупывать ее живот и бедра, за ворот полосатого халата и сильным рывком отшвырнула его в сторону. Выскользнув через образовавшуюся брешь в обступившей ее толпе, Янина забежала по сходням на арабское судно с высоко загнутым носом, пробежала по его палубе, перепрыгивая через скатки толстых канатов, вскочила на борт и молнией сиганула в мутную воду, сверкнув на солнце своей белокожей спиной и вытянутыми в струнку ногами.

Гребцы на арабской ладье, сгрудившись у борта, увидели, как отчаянная девушка вынырнула между двумя стоящими на якорях фряжскими нефами и снова скрылась под водой.