Кукушка

Вместо этого я взвалил на себя скрючившуюся от боли женщину и на разъезжающихся на скользкой земле ногах потащил ее в дом. Дождь хлестал, не переставая. Пока я открывал замок, Марта медленно сползла по стенке. Я снова подхватил ее на руки. Включил свет, мысленно поблагодарив ребят за то, что они позаботились о генераторе. Провода наверняка оборвало, и нам бы туго пришлось в темноте.

— Приляг пока, я сейчас…

Марта кивнула головой, я осторожно прижал ее к себе и сдернул с широкой кровати покрывало.

— Я запачкаю…

— Ничего!

Сгрузив женщину на разобранную постель, я вышел в коридор.

Вскипятил воды в кухне, пошарил на полках. Зачем я все это делал? Бог его знает. Но я где-то читал, что кипяченая вода точно понадобится. Блютуз-гарнитура ожила.

— На связи врач-гинеколог. Она поможет тебе.

Она бы могла мне, если бы телепортировалась прямо сюда. А так… Ну, что же мне так не везет? Будь оно все проклято!

— Да… — бросил в трубку, вытаскивая из шкафа стопку сложенных простыней.

— Каковы промежутки между схватками роженицы? — первым делом негромко спросил приятный и на удивление спокойный женский голос.

Я ответил, что полчаса назад промежутки между ними составляли пять минут, а сейчас и того меньше. Тихий голос осчастливил меня тем, что роды, по всей видимости, приближаются, и предложил убедиться, что ребенок идет головкой вниз. Выполняя инструкции гинеколога, я несколько раз вымыл с мылом руки, плеснул на них водкой, которая нашлась в буфете, и вернулся к Марте.

— Мне нужно посмотреть кхм… как там… кхм…

Да я просто бог красноречия! Но, на удивление, Марта послушно раздвинула ноги.

Возможно, происходящее повлияло на нее сильнее, чем я представлял. Иначе я просто не мог объяснить то доверие, которое она мне оказала. Не сводя взгляда с панически расширенных льдистых глаз Марты, я стащил с нее простые белые трусы. Сделал глубокий вдох и медленно опустил взгляд. Господи Боже. Головка, и правда, уже виднелась.

По телу женщины прошла судорога. Первый мучительный стон слетел с губ.

— Тужься! — приказал я, используя совершенно новое слово в своем лексиконе.

Она была страшненькая. И ситуация ни капельки не изменилась, даже когда я ее обтер от крови и еще какой-то непонятной белой субстанции. Страшненькая и неестественно мелкая.

— Ребенок доношен? — не мог не поинтересоваться я, опасаясь, что если это действительно так, ситуация может значительно усложниться.

— Да.

Тот же холодный голос, тот же холодный взгляд.