Кукушка

Голод здорово подорвал мои силы и тягу к дальнейшему сопротивлению. Никогда не думала, что это так страшно. Пошатываясь, я подошла к маленькому, потемневшему от времени зеркалу. Поймала свой потухший взгляд в отражении. Исхудавшими пальцами коснулась сухих губ, покрытых некрасивыми корками, и криво улыбнулась. Иван был в городе. Я чувствовала его присутствие, как дикие звери чувствуют опасность. Может быть, я сходила с ума, но мне казалось, что я даже слышу стук его сердца…

Где-то рядом. Тук-тук.

И от этого было дико страшно.

Этот парализующий страх не давал мне двигаться дальше, и я трусливо отсиживалась взаперти. Ко всему прочему, у меня не было денег. Это, наверное, такой закон мироздания — все беды один к одному. Смешно… Меня ограбили, прямо на вокзале. Из разношерстной толпы людей, не иначе, как по насмешке судьбы, преступник выделил именно меня. Ту, которой и так катастрофически не везло.

Нет, не то чтобы я осталась совсем без средств… Деньги были. Но до них мне тоже нужно было добраться. В двухстах километрах от этого города, города, который я уже ненавидела, располагался небольшой курортный городок, в банковской ячейке которого хранились мои новые документы и черный плотный пакет с наличностью.

Мне повезло. Иван прятал деньги дома. Мне удалось вычислить несколько тайников и немного их потрясти. Как и любой торговец оружием — мой муж был очень богат, однако напоказ мы жили довольно скромно. Обычная среднестатистическая семья. Но все же Иван любил дорогие вещи. У него была нездоровая тяга к предметам искусства.

Он был заядлым коллекционером, ценителем прекрасного… Мой муж имел страсть ко всяким ювелирным украшениям, блеск драгоценных камней его завораживал. Он мог раздеть меня догола подрагивающими от предвкушения пальцами и, надев на меня очередное колье, часам меня разглядывать, запрещая даже шевелиться. Словно я была одной из его антикварных статуй или картин.

Дорогими безделушками он также вымаливал у меня прощение. Иван страдал от своей импотенции. Она стала его самым большим комплексом и самой большой жизненной драмой.

Он чувствовал свою неполноценность, но категорически её отрицал. Во всем происходящем Иван винил только меня. Я была недостаточно горячей, я была недостаточно умелой, я была недостаточно раскрепощенной, и дальше по списку… И ведь я верила… Господи, я действительно верила, что именно со мной что-то не так. Сейчас даже вспоминать стыдно, как я старалась ему угодить… Сколько прилагала усилий! Я соглашалась на все.