Кукушка

— А ты подумай, маленькая. Я дам тебе все… Все, что захочешь…

— Не дашь! Это просто невозможно!

— Почему? — он держал меня за руку и сверлил своими темными цыганскими глазами. Казалось, что Иван действительно не мог этого понять.

— Ты не можешь заменить мне друзей! В конце концов, ты не можешь стать моим парнем, и…

— Почему не могу? — Иван перебил меня, вновь повторив свой странный вопрос.

— Господи, о чем мы говорим? — растерялась я, — ты мой дядя и…

— Сводный. Мы не родня по крови.

— Я знаю! Но разве это что-то меняет?!

— Все.

Его слова прошлись по мне, словно катком. Я потрясенно открыла рот, и тут же мои губы накрыл его твердый рот. Горячий язык скользнул внутрь. Невозможно описать словами, что я испытывала в тот момент, но эти чувства рвали меня на части. Сбивали с толку. Иван был единственным близким мне человеком, я любила его, я восхищалась им. Но никогда до этого я не примеряла его к себе, как мужчину.

А между тем, его жадные губы продолжали свое исследование. Они спустились на шею, скользнули по груди, чуть прикусили вершинки:

— Марта, девочка моя… Сладкая, сладкая девочка. Как долго я этого ждал. Как долго!

— Погоди, Иван! Стоп…

Я дрожала. Непонятно, от чего, то ли от ласки, которой жаждало мое юное тело, то ли от ужаса происходящего. Мой мир встал с ног на голову и покатился куда-то, подпрыгивая на ухабах. Тогда я не знала, что тот путь лежал прямехонько в ад.

— Эй, ты чего не спишь?

Я обернулась, глядя на выглянувшего из-за двери Максима.

— Не спится что-то.

— Тебе не хуже? Может быть, что-то болит?

— Нет, все в порядке.

Встав со ступенек, я медленно отряхнула руки и вошла в дом. Для разговоров не было настроения, но Макс как будто этого не замечал.

— Я звонил знакомому гинекологу, ну… тому, к которому ты ездила на прием. Так вот он сказал, что тебе нужно почаще прикладывать малышку к груди.

— Нет. Это не выход.

Шаги мужчины за спиной стихли.

— Так сказал врач. Согласись, что в этих вопросах он понимает гораздо больше тебя. Если оттока молока не будет, то снова случится застой, и тогда мне опять придется тебя разминать и сцеживать.

Я резко обернулась. Черные точки перед глазами взмыли вверх, как снег в новогоднем сувенире, если его потрясти. Только сейчас в памяти воссоздались события вчерашнего вечера. Мои щеки опалило огнем.