Кто убийца, миссис Норидж?

И не в играющих детях, которые любят звенеть разными железяками и выть дурацкими голосами.

– Нет, не в детях, – эхом откликнулся ее муж.

– Тогда в чем? – серьезно спросила миссис Норидж.

Супруги снова переглянулись.

Если у гувернантки и были сомнения в их искренности, они рассеялись, когда она увидела, как побледнела Маргарет. Бедная женщина попыталась что-то сказать, но с губ ее срывалось лишь неразборчивое бормотание.

Толстяк успокаивающе положил руку ей на плечо и сказал извиняющимся тоном, обращаясь к гувернантке:

– Простите, мэм, у нас тут все сильно напуганы последними событиями.

Терпения миссис Норидж было не занимать.

– Какими событиями?

– Три человека сошли с ума, – сказал толстяк, понизив голос. – Каждый, кто нанимался в Эштонвилл, потерял рассудок.

Повисла тишина, и в этой тишине вдруг негромко прозвонил колокольчик.

Лавочник нервно покосился на дверь. Маргарет вздрогнула и прижалась к нему.

– Это всего лишь сквозняк, – сказала миссис Норидж. – У вас, должно быть, открыто окно в задней комнате.

Ее слова несколько успокоили перепуганную чету.

Лавочник наклонился к ней:

– Гувернантка, которая была до вас, мэм… Она появилась здесь в пять утра. Пришла из Эштонвилла босиком, в одной рубашке. Одна половина лица у нее была застывшая, а другая дергалась. – Он перекрестился. – В жизни не видел страшнее зрелища. И еще она выла.

– Выла?

– Выла и хохотала, – подтвердил хозяин. – Эти дикие звуки и перебудили нас всех.

Он вытер вспотевший лоб.

– Я первая увидела ее, – сказала его жена. – Она царапала стены и смеялась. Пальцы у нее были в крови, она обломала себе все ногти, но все равно продолжала скрести камни. Будто хотела пройти сквозь стены."

"– Похоже, что-то испугало ее так сильно, что она сошла с ума, – добавил лавочник.

Вновь тренькнул колокольчик, на этот раз впуская нового посетителя.

Покупатель надолго не задержался. Миссис Норидж дождалась, когда он уйдет, и задала вопрос:

– А двое других? Вы сказали, рассудок потеряли трое.

– Дворецкий, мэм. И трех недель не продержался. Он забрался вечером на крышу и кричал, что все мы прокляты и нас ждет смерть на гильотине.

– И что же, он спрыгнул?

– Хвала всем святым, не успел! Наш констебль – бравый парень – забрался по приставной лестнице и скрутил его. Сам я не видел этого бедолагу, но полицейский рассказывал, что волосы у него были всклокочены, а лицо расцарапано, будто он с кем-то дрался.