Кто остался под холмом

Никому не выстоять против них. Одна вон попробовала – и что вышло? Лежит синяя с биркой на ноге. Про бирку – это ей взрослые пацаны рассказали, думали напугать, ха-ха!

Вечером ей удалось подслушать отрывок разговора про Валькину мать.

– …страшных дел наворотила бы… – тихо говорила Кира Михайловна.

– Психопатия как она есть. Физически человек совершенно здоров, но из души вырезан значительный фрагмент – между прочим, не думаете ли вы, что если из одного места убыло, в другом прибыло?

– Вы имеете в виду ее сексуальную привлекательность?

– Да нет же! Я о том, что где-то по свету бродит альтруист с избытком любви к людям.

Если в каком-то городе рождаются три психопатические личности, там же появляется условная мать Тереза. Условная – потому что настоящая далека от той сусальной картинки, которую рисуют журналисты.

Марта представила: сидит на облаке старый Бог с ножницами и, насупившись, вырезает лоскутки душ из широкого куска прозрачного тюля. Хрясь, хрясь – и резанул мимо. Может, даже по пальцу.

А в конце дня смотрит: ба! Излишки! Ну, и напихал в первого попавшегося, не пропадать же добру.

А из тюля – потому что красиво. У них дома висели тюлевые занавески в ромашках. После того как мама уехала, Марта один раз прибежала к своему дому и с тех пор даже близко к нему не совалась, обходила район стороной. Стоит мертвая изба без хозяев, окна закрыты ставнями, как глаза у покойника.

Одно время Марта злилась: почему мама не позвала бабку переехать к ним вместо того, чтобы Марту отправлять в чужую нечищеную халупу.

А потом поняла: нельзя бабку пускать в их чудесный дом. Она с собой грязи нанесет, и дух после нее останется кислый, гадкий, сколько ни проветривай, и все им испоганит, как вонючий хорек, и белоснежные занавески дерьмом измажет.

Правильно мама поступила.

2Шишигина попросила Киру сделать дубликат ее ключей и оставить себе: «У вас должна быть возможность в любое время попасть в дом». Она дошла до ремонтной мастерской, где вот уже несколько лет вместо веселого чесночного армянина сидел неприветливый парень, которого она опасалась даже спрашивать, не родственник ли он бывшему хозяину.

Он был бородат по последней моде – окладисто бородат – и носил темные очки даже зимой. Ее ключи он, не глядя, швырнул в коробку, и Кира, вспыхнув, неожиданно для себя отчитала его за грубое обращение с клиентами. Бородач вынул ключи и положил рядом.

– Когда будет готово?

– Через полчаса, – буркнул мастер, отвернувшись.