Крысиный бег #3

Вот я и на месте.

Толкнул тяжёлую дверь, которая открылась абсолютно бесшумно, но достаточно туго, и вошёл внутрь. Интересно, как её открывают хрупкие девушки, сами или кого-то зовут на помощь?

В этой громадной, похожей на королевские хоромы, комнате, украшенной по большей части золотом и роскошью древней эпохи какого-нибудь ренессанса и рококо, было гораздо светлее. Мягкий приглушенный свет освещал помещение и плавно менял яркость в такт музыке. Забавно.

На огромном царском ложе под розовым балдахином, раскинув белые стройные ножки в стороны, прикрыв от удовольствия глаза и закусив нижнюю губку, постанывала хозяйка поместья.

Я подошёл ближе, секунду постоял, наблюдая за этим необычным зрелищем и тихонько кашлянул. Глаза Демьяновой широко распахнулись, сфокусировались на мне и уставились гневным взглядом, пытаясь разорвать и испепелить меня на месте.

С аристо нужно быть аккуратными, вот так стоишь на месте, а потом раз — и ты действительно кучка пепла, или кусок тёплого дерьма на полу. Одарённые могут неприятно удивить.

Но если верить допрошенному мною наёмнику, у его хозяйки дар раздвигать ножки, делать деньги и быть стервой. Но такой дар есть у каждой второй женщины.

Уникальный же Дар Демьяновой — это Дар Лекаря десятой ступени. Очень ценный и полезный, но абсолютно не опасный. Скорее всего, благодаря ему она смогла стать главою Рода — такая небольшая поблажка от самого Императора для очень ценной в Империи Одарённой.

"— Романов! Ты как посмел?! Что ты себе позволяешь, щенок?! Убирайся вон отсюда! — Выкрикнула хозяйка дома и ткнула пальцем в закрытую и заблокированную с этой стороны ножкой стула дверь.

Её партнёрша, повернутая до этого ко мне спиной, резко подскочила, прикрылась простынёй, и забилась в угол огромной кровати, поглядывая на меня то ли с любопытством, то ли с покорным испугом.

— Точно таким пальцем, — я кивнул на её руку и присел на край кровати, —совсем недавно в меня тыкал один из твоих подопечных.

— И что? — Демьянова нахмурилась, пытаясь понять мою мысль.

— И ничего. — Я порылся в кармане, достал два отрезанных пальца Фёдора, и бросил ей в лицо. — Теперь он ими больше не тыкает.