Крымский роман

Оказывается, не придумано – вот они, реальные, счастливые…

Он почувствовал себя лишним – нет, не то чтобы лишним, а как бы вне их мира, их единства.

Они были одно целое, даже не дотрагиваясь друг до друга – они были вместе.

Михаил искренне радовался за Ринка – кто-кто, а командир заслужил такое, и… завидовал, по-хорошему, по-человечески, по-мужски.

Ему вспомнилась вся его холостяцкая жизнь. Девочки, редкие, но случались, ну, куда же деваться, он ведь нормальный здоровый мужик.

Просто секс – без улетания, без единения.

И утро – с претензиями, намеками, требованиями со стороны женщин, его полное внутреннее безразличие при внешнем джентльменстве: конечно, позвоню, конечно, встретимся!

Редкий, одуряюще-изматывающий секс с женщинами-вамп, до полного отключения тела и мозгов. И опять утро, полное «не хочу» – ни видеть, ни общаться, ни даже разговаривать, и вынужденное джентльменство, а куда деваться!..

И где-то глубоко внутри постоянное ожидание – когда же она появится, своя, единственная, родная, когда все пополам, на двоих – и утра, когда ты целуешь ее, спящую, и счастлив до головокружения, что она рядом; и ленивые выходные – обнявшись, молча, потому что все главное говорится не словами; и ночи, когда все, что можешь, без остатка, отдаешь ей, а она – тебе; и радость возвращения домой после работы; и полное единодушие во всем – в любви, в жизни, в юморе, в детях…

Ему вдруг захотелось напиться до потери сознания, чтобы сбросить эту жалость к себе и ожидание кого-то, и понимание бесполезности этого ожидания.

Но надо всеми этими чувствами возобладала чистая радость за них, за этих двоих, и благодарность Богу за то, что увидел: такое все-таки возможно, есть такие женщины, есть такие отношения. Вот так сразу, с первого взгляда! Наперекор всем его невериям и скепсису – есть!

Под общий смех Наталья закончила свой рассказ о детских приключениях.

– Ладно, командир, поеду селиться в гостиницу, вечером увидимся. Береги девушку, а то уведу, больно хороша! – предупредил Михаил, встал, наклонился и поцеловал Наталье руку.

– Можно, я буду называть вас Ната?

– Конечно! А можно, я не буду называть вас Дуб? – шутливо спросила она.

– Я вполне согласен на Михаила. Хотел спросить: у вас сестры нет, такой же замечательной, как вы?

– Есть, и она еще более замечательная, чем я, и мать четверых детей! Потянете? – рассмеялась Наталья."

"– И здесь опоздал, – вздохнул наигранно Дуб.