Крым наш!

— Я тебя ненавижу! — сквозь зубы тихо прошептала мне почти на ухо Юлиана, а уж потом громко произнесла: — Я согласна!

— Объявляю вас мужем и женой! — сказал батюшка, и началась проповедь.

Конечно же, священник не мог не воспользоваться моментом и не донести свою мысль до всех тех, кто присутствовал на этом торжестве. Здесь были и Андрей Иванович Ушаков, и Андрей Иванович Остерман, а также генерал-майор Лесли, Акинфий Никитич Демидов, Нартов, адмирал Головин… Да и много других высокопоставленных лиц, с которыми стоило бы дружбу водить.

Получалось так, что мои родители стояли чуть в стороне. Будто бы не они главные люди — после, конечно же, венчающихся. Эта ситуация мне была не очень приятна, но я не хотел пока начинать диктовать свои правила. В планах было понемногу оттереть своего тестя от нашей семьи. А то что-то он посчитал себя вправе диктовать правила жизни и устройства семейных отношений."

"В соборе не смогли поместиться все те, кто хотел присутствовать на свадьбе и кого я лично звал.

И ведь как вышло — ровно никаких проблем не возникло с тем, чтобы пополнить свой батальон. Помог и генерал Лесли, и Густав Бирон. А ещё, наверное, помогла моя уже складывающаяся репутация хорошего командира. То, что мои солдаты жили немного лучше, чем в других ротах и батальонах, — тоже факт.

— Господа, господа! Всех просим в Мангазею! Проследуйте в Мангазею! — мимо многочисленных экипажей гостей на нашей свадьбе бегали глашатаи и сообщали информацию.

Конечно, гостей не приглашали в ту самую Мангазею, город, который относительно недавно ещё располагался на севере Русского государства и был центром северной торговли и, как сказали бы в будущем, «пушным хабом».

«Мангазея» — это новый ресторан, который открывается, по сути, самой моей свадьбой. И он даже ещё до конца не готов, чтобы полноценно принимать гостей. Поэтому некоторые места, где ещё не оштукатурено, или где лишь голая штукатурка, без каких-либо узоров и рисунков, — всё это закрывалось сплошной шёлковой тканью.