Крым наш!

Я усмехнулся, с какой-то даже тоской посмотрел на кровать, словно на боевую подругу — прощай, дорогая, не суждено нам слиться вновь. Потом налил вина. На удивление, оно было весьма неплохим. Закусил всё это дело отварной говядиной, ну и направился на выход.

— Вам просили передать, что пастушка отправят пасти коров, и что не нужно его искать, — сказал преображенец, вызвав у меня неподдельный интерес.

Вот он — один из тех, кто, скорее всего, в иной реальности был среди прочих гвардейцев, что возводили Елизавету Петровну на престол.

— Меня просили передать ваш ответ, — заслоняя мне проход в дверях, требовательно сказал преображенец.

— Жизнь — Отечеству, честь — никому! — возможно, с некоторым пафосом произнёс я, повторяя слова Суворова. — То, что произошло ночью — это моё дело чести.

Я при этом задел сержанта плечом, отодвигая того от дверного проёма. Нечего здесь всяким преображенцам, потенциальным бунтарям, выход загораживать!

— Что встали, сержант? — сказал я, когда уже стал выбираться и понял, что не знаю, куда идти дальше.

Служивый нехотя, но всё-таки поравнялся со мной, а потом пошёл чуть впереди, показывая, как можно выйти наружу.

Домой, передеваться. А дальше что?

* * *Зимний дворец

28 ноября 1734 года"

"Два мужчины сидели друг напротив друга.

— Ви от чего взять секунд-майора в крепость? — спрашивал герцог Бирон у Андрея Ивановича Ушакова.

— А разве же государыня наша не всполошилась ночными стрельбами? Разве ж не должен я оградить того, кто нападению подвергся? Кто его знает, может на секунд-майора Норова вновь покушаться станут, — отпив свежесваренного пива, любезно предоставленного Бироном, отвечал глава Тайной канцелярии розыскных дел.

Герцог задумался. С такого ракурса он к вопросу ареста Норова не подходил. Может быть, действительно, стоило оградить секунд-майора… А то, того и гляди, ещё кто вздумает напасть на Норова. И так набережная Большой Невы в некоторых местах перекрасилась в ало-кровавый цвет от пролитой крови.