Крым наш!

Вдруг Юлиана отвернулась, сделала два шага в направлении ближайшего кресла, уткнулась в него и зарыдала.

— Всё будет хорошо. Ни к чему воспринимать вынужденное замужество как каторгу. Мы сумеем быть друг другу не только переносимы, а и приятны. Но знайте главное, что я не потерплю неуважения к себе, — сказал я и намерился уже выходить из помещения, где происходил вначале разговор с Бироном, а после и сцена с моей будущей женой.

Оружие массового поражения мужчин — женские слезы — в этот раз на меня не действовали.

— Александр! — когда я уже собирался выходить, мне на шею бросилась…

— Ваше Высочество! — сказал я, принимая объятия от Анны Леопольдовны.

— Ваши виршы! Они прекрасны! — сказала Анна Леопольдовна, а после переменилась и строго обратилась к Юлиане: — Выйди прочь и оставь меня с господином Норовым!

Юлиана посмотрела на меня своими заплаканными глазами, но покорилась воле великой княжны.

А потом мы, что таить, мало говорили.

Но это было бы неправильно и слишком вызывающе.

И только к десяти вечера я смог добраться до ресторана. Тут уже вовсю кипело празднование возвращения моей роты в Петербург. Половые еле справлялись, унося опустошённые бутылки венгерского вина. Попадалось здесь и французское вино — не шампанское, а, может, анжуйское или ещё какое-то.

— Господин Норов… — ко мне подошла Марта, остановилась в низком реверансе, опуская свой взгляд.

— Всё хорошо, Марта. Будь счастлива. Фролов — хороший человек. И то, что случилось между вами… отслужите своей преданностью ко мне, — сказал я.

И больше мне не хотелось копаться в себе, искать какие-то эмоции, чувства.

И потом, ведь все эти любовные переживания — они лишь вешечки или заячьи петли на пути к моей цели, но никак не самоцель. Все больше меня занимала тема новых изобретений, чтобы успеть еще что-то сделать, перед тем, как отправиться в Малороссию для участия в самой важной войне правления Анны Иоанновны.

От автора:

Я работал тренером боевых искусств. Ценой своей жизни бросился спасать ребёнка — очнулся в 1983 году, в СССР.