Крым наш!

Передайте мне только башкир для усиления. И вы не будете знать ни о какой опасности с того фланга, где буду я, — я усмехнулся, отчего генерал-лейтенант побагровел и даже сжал кулаки.

В какой-то момент я даже подумал, что у этого пожилого человека сейчас может случиться инсульт или инфаркт. И не могу не признать, что подобный исход для Леонтьева мне нравился больше всего. Я видел, что он тот человек, который может всю компанию в Крыму пустить в ту яму, над которой я видел навесы, и куда периодически бегают солдаты, особенно, если их покормят некачественной едой.

— Вы захватили обоз. И, как лицо начальствующее над вами, я приказываю вам передать его мне! — продолжал нагнетать Леонтьев.

Вот видно, что чувствует себя неважно, а всё равно туда же.

— Прошу простить меня, ваше превосходительство, но ту часть обоза, которая предполагается моему батальону и приданым мне гвардейцам, я оставлю в своем распоряжении! — предельно спокойно сказал я.

— Что? — разъярился Леонтьев.

— Именно так. Что в бою взято, то свято. Или вы мне можете дать ещё картечь, ещё пороха, заменить тех коней, которых посекло татарскими стрелами? — выставлял я ответные претензии.

Да, с генералом так не общаются. Я понимал, что какая-то реляция всё-таки может отправиться в Петербург. А потому, я должен первым отправить своего человека, чтобы тот доставил герцогу обстоятельное письмо о том, что здесь происходит.

Не люблю какие-либо доносы писать, но, порой, если живёшь в волчьей стае, то выделяться нельзя. Иначе тебя просто в какой-то момент за чужого и тогда несдобровать. Да и для общего дела, если Леонтьева снимут с командования русской армии — это пойдёт только на пользу.

А в голове уже закрадывались преступные мысли.

— Ты, вьюноша, считаешь, что заступники у тебя есть? Так они далеко. А я нынче здесь рядом, — продолжал негодовать Леонтьев.

— Так я не спорю с вами, ваше превосходительство. Но для того, чтобы мой батальон продолжал воевать, нам нужны башкиры, и нам нужен порох, свинец, лошадь, фураж, телеги… Бой был тяжёлый, я лишился многих людей, помощь пришла поздно…

— Не сметь попрекать в меня моими решениями! Знайте, что добра от меня вы больше не увидите! — сказал генерал-лейтенант, пренебрежительно махнув рукой в сторону выхода из его шатра.