Крым

 – Догадываешься, кто нас об этом просил? Шесть лет назад перед тайным выходом в Сербию кому ты там чесал про изменения в мундире у своих егерей? Вот-вот, теперь сам вижу, что смекнул. А таким людям, Егоров, в просьбах не отказывают. Так что бери-ка ты в канцелярии большую стопку бумаги, еще чернил и перьев побольше и начинай свой важный и творческий труд. Благо погода и затишье этому весьма способствуют. Сейчас только и сидеть возле горячей печки да казенную бумагу марать. Держи вот, это твое, – и он протянул плотный кожаный футляр.

 – Чтобы не говорил потом, что начальство твою дорогую зрительную трубу себе прикарманило. Кому ее отдашь? Небось, Гусеву или шурину своему, Милошевичу?

Алексей определил подзорную трубу для дозорного плутонга, именно для разведки она и была особенно нужной.

– Павел Фомич, отдаешь ее под запись в журнале, строго с моего разрешения, – приказал он писарю Осипову, исполняющему в командировке обязанности начальника тыловой группы. – Перед каждой выдачей делаешь особый инструктаж принимающему, а при возвращении внимательно ее осматриваешь.

Как зеницу ока эту вещь нужно беречь. Ведь она по меркам мирного времени целой деревни душ в сто, пожалуй, стоит!

«Да-а, скоро к Рождеству будем готовиться, а снег третий раз уже истаивает под крымским дождем, – подумал Алексей. – Вот есть в этом благословенном крае три месяца, когда лучше быть отсюда подальше, где-нибудь в центре России, среди сугробов и заснеженных елок. Так, продолжим…»

«Считаю необходимым унификацию всей имеющейся армейской формы, – прочитал он переписанный на чистовую лист.

 – Новая форма должна быть простой, удобной и вместе с тем красивой. Армейские полки должны получать каски, куртки и шаровары одинакового покроя. Все отличия у солдат могут быть только лишь в цвете погон и в количестве или цвете галунов на их мундире."

"Было бы вообще разумным уйти от нынешних мундиров, более предназначенных для строевых смотров и парадов, чем для полевой службы и боевых действий. Сейчас солдату это весьма затруднительно, учитывая, что он затянут в несколько кожаных ремней и даже летом одет в два шерстяных мундира.

Он носит длинные, непременно напудренные и смазанные салом волосы косой, которая, дабы не болтаться и быть прямой, еще и заплетается вокруг железного прута.

Одежда же его должна быть такова, чтобы он вскочил со своего спального места в сапоги, в минуту натянул на себя все, включая и военную амуницию, схватил ружье и пошел бы сразу в бой.