Крым

Конечно, в нем должны быть люди мятежников, которые знают, где их искать. Задача теперь лишь только в том, чтобы на них выйти.

– Гусев! – крикнул он поручика. – Сергей Владимирович, забирай весь свой плутонг, разбивай его по пятеркам и начинай прочесывать аул. Делайте это весьма демонстративно и безалаберно, больше шумите и кричите о том, что ищете здесь мятежников и что вы прекрасно знаете, что они только что, совсем недавно, здесь были. Пусть местные услышат, что вы собираетесь прочесывать все окрестности и что сюда совсем скоро подойдут большие силы из Бахчисарая.

– Лужин, подойди ко мне ближе! – крикнул он своего старшего разведчика. – Федор Евграфович, ты уже слыхал, что я господину поручику сказал. Не смекнул часом, для чего это мы тут такое затеваем?

– Ну, обыскивать аул, небось, господин майор, хотите, – пожал тот плечами. – Только вряд ли мы кого там найдем. Ушли они уже, – и он кивнул на горные ущелья.

– Разумеется, ушли, – усмехнулся Алексей. – И нет в нем давно уже никого. А вот ты сейчас разобьешь три своих десятка и со всех сторон обложишь плотно аул, чтобы никто без вашего пригляда не смог бы прочь из него ушмыгнуть. Уверен, что таковые совсем скоро найдутся. И вот их-то вы как раз-то аккуратно и возьмете. Только чтобы без увечий, Лужин! Нам они ходячие и небитые нужны. Все ли понятно?

Командир дозорного плутонга быстро прокрутил все сказанное в голове и радостно улыбнулся.

– Да как не понять-то, вашвысокоблагородие! Понял я вашу задумку, ох и хитро! Это как на ловле бреднем, где мы из камыша рыбку в сеть вышугиваем, а потом ее раз в мотню, и она уже в наших руках! Сейчас мы, махом! Андрейка, Лазар, Егор, а ну ко мне шементом бегите!

Через несколько минут плутонг Гусева начал наводить суету в ауле.

– Этот сарай проверь, Архипка! Дом, дом, Матвейка, держи на мушке! А ну тихо, не орать тут! Где хозяин?! – слышались крики среди кривых улочек и на внутренних дворах домов.

Шум в селении поднялся неимоверный.

– Господин русский начальник зря гневается на жителей нашего села, – седобородый староста низко кланялся Алексею. – Мы никогда не делали зла вам и людям пресветлого хана.