Крылья для ведьмы

Он в последний раз пожал мне руку, затем осторожно высвободился из моей хватки, видимо, убедившись, что теперь я могу стоять самостоятельно. Артен сделал шаг к Шарлотте, глядя на нее со смешанным чувством отвращения и любопытства. Холодно сказал: — Поразительно, но Фредерик сохранил тебе верность до самого конца. Мне даже немного стыдно. Столько лет он был рядом со мной, столько раз мы беседовали… и я не видел того безумия, которое зрело в нем. Лишь изредка замечал редкие вспышки гнева и раздражения, но списывал это на давнюю историю вражды Фредерика и Дэниеля.

Кто бы знал, что сумасшествие Фредерика примет столь причудливую форму. Что свою вполне понятную и объяснимую ненависть к Дэниелю он в итоге распространит на всех, кому волею судьбы довелось познать истинную магию.

Я невольно вздохнула.

Удивительно, но мне было почему-то жаль Фредерика. Интуиция подсказывала, что он не сам придумал этот чудовищный план. Скорее всего, именно Шарлотта вложила ему в голову нужные мысли. Последователи Тиарга обладают неплохими способностями к магии внушения.

Кто знает, не обошлось ли здесь без нее.

— Тогда как ты узнал? — сухо, по-деловому поинтересовалась Шарлотта.

— Ты сделала только одну ошибку. — Артен пожал плечами. — Когда я проверял память Оливии после якобы похищения, то обнаружил одну удивительную деталь. Да, я знал, что именно увижу в ее воспоминаниях, потому что это было частью нашего с Дэниелем плана. Но конкретные детали мы не обговаривали. Дэниель должен был напугать, запутать Оливию. Погрузить ее в настоящий кошмар из иллюзий.

Артен запнулся и бросил на меня быстрый виноватый взгляд.

Я поджала губы, не позволив ни одному слову жалобы сорваться с них. Просто поразительно, до чего противоречивая личность этот самый Артен. С такой легкостью признается в содеянном. По всей видимости, не испытывает ни малейшего чувства вины. Но почему-то разозлиться на него у меня не получалось.

— Естественно, никакой опасности для Оливии это не представляло, — торопливо добавил Артен и посмотрел на Элдена, который хмурился, внимая откровениям ректора с нескрываемым неудовольствием.

Тот в ответ мрачно кивнул, словно принимая столь своеобразное извинение, и Артен продолжал: — Собственно, я мог бы и не рыться в наведенных воспоминаниях, потому как знал, что вряд ли отыщу там что-либо интересное, раз все это было лишь представлением. Однако не хотел, чтобы Рауль заподозрил неладное. Да и Оливия ляпнула нечто в высшей степени странное, что меня очень удивило.