Крылья за моей спиной

— Ты настолько хочешь замуж, солнце?

Настя попыталась вывернуться из его рук, но он не отпустил, напротив, почти силой усадил её к себе на колени. И обнял, и подбородок на её плече пристроил, и посмотрел так… словно всё только начинается, а не заканчивается между ними. Ему легко. А вот чего она, дура, переживает?

— Я пошутила.

— Я так и понял. — Он помолчал, разглядывая её. — Мне, правда, жаль. Но я постараюсь приехать в конце лета.

— Зачем? Чтобы окончательно испортить мне жизнь?

— Насть, чего ты такая злая?

— А зачем ты приедешь? — Она на самом деле не понимала.

 — Зачем ты, вообще, мне это говоришь? Чтобы я ждала?

Глаза Маркелов отвёл.

— Не знаю. Просто мне жалко с тобой расставаться.

Солнцева недоверчиво усмехнулась.

— Бриллиант нашёл…

— А вдруг?

— Отстань, Маркелов. Глупости болтаешь.

Он тихо рассмеялся. А Настя не удержалась и спросила:

— К тебе… никто не приходил?

— От Аверина? Нет.

— Хорошо.

— Да?

— А что, лучше бы пришли? Нос бы тебе сломали, да?

— Если он однажды съездил мне по физиономии, то это совсем не значит, что он каждый раз будет мне нос ломать.

Просто я тогда не ожидал.

— Ну конечно, — скептически проговорила Настя, а Серёжка фыркнул.

— Серьёзно!

Они взглядами встретились, и Настя нервно сглотнула, понимая, что не может глаз отвести. Почувствовала ладонь Маркелова на своём затылке, та чуть надавила, заставляя Настю опустить голову, и она сдалась. К губам Серёжи наклонилась, и поцелуй приняла, даже ответила сразу.

Ругала себя в этот момент на чём свет стоит, не понимая, зачем ей это нужно, раз он уезжает завтра, но отказать не смогла. За шею его обняла, крепче прижимаясь к сильному телу, и испугалась всколыхнувшейся в душе грусти, когда подумала, что завтра его здесь уже не будет. Возможно, они больше никогда и не увидятся. С прошлого его приезда десять лет вон прошло…

Для того, чтобы его распалить, много усилий не потребовалось, лишь немного поёрзать у него на коленях и не отталкивать его руки, когда он молнию на её кофточке нетерпеливо вниз дёрнул, и широкими ладонями грудь накрыл.

Большие пальцы закружили вокруг сосков, и все здравые мысли из Настиной головы тут же куда-то делись. Лишь одна осталась, совсем не здравая, а больше похожая на оправдание для самой себя: в последний раз. Он перевернул её на спину, сверху навалился, но почти тут же отстранился, ощупал карманы на джинсах.

— Насть, у меня ничего нет.