Крылья за моей спиной

Они оба уставали от взаимных обвинений и разборок, и усталая Настя нравилась ему больше всего. Когда она жалась к нему, позволяла себя обнимать, а порой такие вещи говорила… Хотелось сжать её покрепче, и все тревоги забрать.

Эти редкие моменты тоже исчезли из их жизни, после того, как Настя узнала про Дашу. Сергей не знал, как именно это случилось, она просто узнала и не стала долго ждать, чтобы обвинить его в измене. Она сказала, что он предатель, а Сергей рассмеялся ей в лицо.

— И это говоришь мне ты! Та, которая живёт здесь только потому, что ей идти некуда! Не ты ли мне это сказала на прошлой неделе?

Она тогда застыла, обиженная, отвернулась, на диван села и заплакала.

А пока Маркелов пытался в себя прийти, смирить свой гнев, чтобы подойти и попросить прощения, Настя уже поднялась, вытерла слёзы и одарила его холодным взглядом.

— Отлично, — сказала она тогда.

— Отлично, — ответил он в смятении, не понимая, что она имеет в виду.

Они столкнулись тогда не на жизнь, а на смерть. Родственники замерли в ожидании, уже никто не верил, что всё закончится благополучно.

Они подали заявление о разводе, спали в разных комнатах, и уже не стесняясь, высказывали друг другу все претензии, которые скопились за последние годы. Сергей тогда обвинил жену в том, что она продолжает лелеять мечту о воссоединении со своим Авериным, а она не стала спорить. Он швырнул ей телефон, чтобы она позвонила ему, а Настя сказала, что он не дождётся, чтобы она «устраивала» свою личную жизнь по его просьбе! Она завтра же съедет с квартиры, и он сможет спать с кем хочет и где хочет, хоть вот на этой самой постели! Он тогда схватил её, к себе притянул, и, глядя в глаза, произнёс:

— Может ехать к нему хоть сейчас.

Вику я тебе не отдам. Езжай! — Резко отпустил её, отчего Настя покачнулась, а потом распахнул дверцу шкафа и вытащил с верхней полки чемодан, тот с грохотом повалился на пол, а Сергей повернулся к жене, устремил на неё дикий взгляд. Она в такой растерянности смотрела на него, что у него внутри всё опустилось. Сделал два шага и обнял её. Она показалась ему тряпичной куклой, настолько беспомощно прижалась к нему, руки так и висели вдоль тела, но расплакалась и носом ему в шею уткнулась, всхлипывала так горько, что Маркелов зажмурился. — Прости. Прости, прости меня. — Ещё что-то зашептал ей на ухо, поцеловал в лоб, как маленькую. Она плакала, всё-таки обняла, вцепилась в ткань его футболки, а он укачивал её и всё что-то шептал.

День развода они провели в постели.