Крылья за моей спиной

Да, понятно, что ей плохо без него, выть хочется, особенно по ночам, хочется его любить и ни о чём больше не думать, но это не решает их проблем. Раз уж через десять лет это не спасло их от прошлых недоразумений, то и дальше не спасёт. И с каким бы жаром и нетерпением он её сейчас не целовал, придётся его остановить. И самой остановиться. Для начала перестать за него цепляться, как за последнюю надежду. Отпустить.

— Отпусти. Серёжка! — С трудом сумела отпихнуть его от себя. В грудь его что есть силы руками упёрлась, и обрадовалась, когда Маркелов всё же сдвинулся в сторону.

— Насть, ты чего?

— Ничего, — пробормотала она, и поспешила выбраться из постели. Сорочку одёрнула, оглянулась через плечо на взбудораженного Маркелова. Он сидел на развороченной постели и смотрел на неё, глаз не спускал. Всё ещё не верил, что она уходит. А когда понял, резко выдохнул, у него даже плечи опустились, словно из него весь воздух вдруг выпустили.

— Вот так вот меня оставить? — всё ещё не верил он.

— Сейчас Вика проснётся.

Поняв, что спорить с ней бесполезно, Маркелов снова лёг и потёр лицо ладонью. А Настя поспешила из комнаты выйти. Муж продолжал следить за ней взглядом, и это лишало покоя. Сейчас, вырвавшись из его рук, начала остывать и оставалось только удивляться собственной женской слабости. Ещё пару дней назад ей казалось, что она никогда его не простит, не сможет, а проснувшись рядом с ним, пригревшись в его объятиях, забыла обо всём, кроме того, что он ей нужен.

Неудовлетворённый Маркелов был ворчлив и раздражителен. Он маялся, кидал на Настю особенные взгляды, от которых её обдавало горячей волной, и она торопилась отвернуться от него. Готовила завтрак, разговаривала с Викой, обсуждая её скорый отъезд в деревню к бабушке и дедушке, и радовалась вместе с дочкой, стараясь не обращать внимания на молчаливого, недовольного мужа. Знала, что он успокоится, что это обычная реакция, из него переизбыток возбуждения так выходит, и через пару часов он станет самим собой, нужно просто подождать.

— Ты с Викой посидишь? — спросила она за столом. Намазывала для Вики бутерброд её любимым плавленым сыром, водила ножом по хлебу, и это давало ей возможность на мужа не смотреть.