Крылья за моей спиной

Поначалу ходила вокруг да около, спрашивала, как продвигаются дела с продажей квартиры, интересовалась тем, чем Вика в незнакомом городе занимается, потом перевела разговор на Настиных родителей и их внеплановый затянувшийся ремонт водопровода, и уже в конце осторожно спросила:

— Вы с Серёжей поругались?

Настя глаза к потолку подняла, словно надеялась, что на нём правильный ответ написан.

— Он жаловался?

— Насть, если бы он жаловался, я бы тебе этот вопрос не задавала, я бы знала.

— Да, наверное.

— Что? Да, наверное, поругались?

— Нет, здесь без «наверное».

— Этого только не хватало, — расстроилась Лариса Евгеньевна. — Что он натворил?

Настя с ответом медлила, сколько могла, но потом всё же сказала:

— У нас с ним всегда одна проблема.

Повисло молчание, свекровь раздумывала, затем осторожно поинтересовалась:

— И что ты будешь делать?

— Я думаю.

— Настя!

— Что? Лариса Евгеньевна, он мне клялся, он обещал мне, и не раз, вы же знаете! И что в итоге? Опять одни и те же оправдания! Не устоял, устал, заскучал.

— Он так говорит?

— Нет, конечно, но из всего, что он говорит, только это следует.

— Вот ведь поросёнок, — свекровь, кажется, всерьёз расстроилась. — Не понимаю, от кого у него это. Ваня вот никогда… Это точно в Аркадию! Она у нас любительница любовных романов!

Настя поневоле улыбнулась.

— Аркадия Львовна-то тут при чём?

— А в кого тогда?

— Это вырождение мужчин, как вида, — сказала Настя.

— Ты только своим родителям ничего не рассказывай, — попросила её Лариса Евгеньевна. — Не зачем им знать.

Эта просьба Насте не понравилась, она означала, что всё снова замнётся и её родители точно ничего не узнают, — правильно, зачем? — и, в конце концов, всё вернётся на круги своя. А Настя не была уверена, что хочет этого на этот раз. Вот только как сказать это свекрови? Которая ещё и усугубила всё следующим замечанием:

— Вы же о втором ребёнке подумывали.

Настя даже зажмурилась, чувствуя, как сердце болезненно сжалось. Да, такта Ларисе Евгеньевне всегда не хватало.

— Я поговорю с ним, Настя, — пообещала она напоследок. — Я так с ним поговорю. За ремень возьмусь! Никогда его не порола, и видно зря. Надо было.

На это обещание можно было только улыбнуться, но никакого удовлетворения или спокойствия в Настину душу оно не принесло.