Крылья за моей спиной

— Чёрте что, — проговорил он в растерянности, а ладони уже подхватили Настю под ягодицы. Носом в её грудь уткнулся. Она же щекой о его макушку потёрлась и улыбнулась.

— Серёжа, ты проснулся?

— А ты не чувствуешь?

Волосы его пригладила, рука опустилась ниже и приподняла его подбородок. Маркелов голову назад откинул, и Настя наклонилась к его губам.

— Это что, духи? — поинтересовался он чуть слышно. Заинтересованно вздёрнул бровь.

— Ну… ради такого дня.

— Какого дня?

Настя вернула его руку на своё бедро.

— Не отвлекайся, а. Я тебе потом расскажу.

Маркелов разулыбался.

— Да?

— Да. И нечего улыбаться, времени не так уж и много. Пользуйся моментом, пока ребёнка дома нет.

— Уговорила.

Рука нырнула под её сорочку, не обнаружила трусиков, и Маркелов довольно фыркнул, жену подхватил и перевернул на спину. Откинул в сторону одеяло, которое оказалось зажато между их телами. Спустил с плеч бретельки сорочки, прижался губами к Настиной груди. А когда она пальцы в его волосы запустила и ногтями чуть впилась в кожу, Маркелов голову поднял и в лицо ей посмотрел.

— Так что за день?

— Ты правда забыл или притворяешься?

Он только головой непонимающе качнул, загадочно улыбнулся и вернулся к прерванному, захватил губами её сосок. Настя на подушках откинулась, взгляд рассеянно скользил по комнате, остановился на окне, на раздувающихся от ветерка занавесках. Волосы мужа перебирала, дышала глубоко и губы кусала, чувствуя лёгкий и приятный озноб от его ласк, потом Серёжку за уши потянула, наверх.

Он приподнялся на руках, и сразу её поцеловал. Настя ладонь к его тёплой щеке прижала. Серёжка по утрам таким смешным выглядел, на самом деле медведя напоминал. Взъерошенный, сонный, щёки колючие и румяные, а взгляд тёплый и лучистый. Чуть позже, когда он начнёт на работу собираться, взгляд изменится, станет цепким и деловым.

— С годовщиной, — шепнула она ему на ухо. Обнимала его руками и ногами, с дыханием пыталась справиться и ждала, когда муж перестанет вздрагивать после полученного удовольствия.

По широкой спине его гладила, ногтями по ямке на пояснице провела, и Серёжка снова дёрнулся всем телом. Он губами к её шее прижался, приподнялся на локте и, наконец, выдохнул. Рассмеялся.

— Десять лет, солнце.

— Десять. — Настя осторожно пошевелилась, не желая, чтобы он отодвигался, даже ради того, чтобы избавить её от тяжести своего тела. Ладонью по его груди провела, пальцы поднялись выше, по шее к подбородку.