Крылья для попаданки

Почему этот мир не назвали Смерть? Какой же он Мир, если все сплошь и рядом умирают? То в неволе, то прорываясь на свободу, то явится какая-нибудь троица звезд и навалит всяких болот с жуткими пауками и другой опасной живностью, притащит черных властелинов с непомерными запросами или мор и болезни.

За что меня сюда, а?! Или больше некуда было? Неужели в других мирах еще хуже? Я сама себе опять напомнила нахохлившуюся сову, круглыми от страха глазами вытаращившуюся на неумолимо приближающиеся горы. Как же страшно жить, правда умирать еще страшнее.

Ведь если умереть здесь, в этом Мире, то куда потом меня отправят платить за грехи?

Устало посмотрела на своих спутников и наконец решилась спросить:

– Могу я узнать, как вас всех зовут? Мне сложно общаться, не имея возможности называть собеседника по имени.

Мне подарили сразу пять улыбок, открытых и даже немного заискивающих:

– Ша и шаа называют свое имя, только если шааз или шааза его спросят.

Глава 10

Мир с высоты птичьего полета

После запоздавшего представления друг другу мы словно перешли на другой уровень знакомства, общение стало намного теплее и дружелюбнее.

К своему стыду, из-за необычных имен я быстро перепутала чернокрылых, кто есть кто, но, ничего страшного: у леаров имя не несет сакрального смысла и ни к чему не обязывает. Все банально: шаазов мало, а подчиненных и дальних родственников слишком много, чтобы разводить лишний официоз. Поэтому белые спрашивают имена у серых в случае необходимости, что уж говорить про черных – только в случае большой нужды. Наградить или наказать. Либо для обращения к приближенной прислуге.

Третий поделился, что в нашем отряде воины-пограничники из двух шаазатов: Ланей и Иси – рода самого шаэра. Может статься, я войду либо в один, либо в другой. Мне обязательно назначат личную охрану и, вероятно, если захочу, кого-то из моих спасателей повысят до почетной и полезной для самочувствия должности. Обещать ничего не стала, увы, решения пока принимаю не я.

Мы достигли предгорья.

Высоченные горные пики становились все ближе, поражая размерами и какой-то необузданной мощью. Вновь вспомнила свои ощущения в горах Квоша: маленькая, никчемная песчинка среди белого каменного безмолвия. А эти горы, наоборот, буквально кишат жизнью и разумными. Широкой лентой змеится тракт, по которому в обоих направлениях движутся многочисленные обозы и одиночные путешественники. Причем дорога с каменным покрытием и выглядит немногим хуже асфальтированной.