Крылья

Моему состоянию точно ничто не угрожает…

– Дело не только в твоем состоянии, – сказал он.

– Вот как… – Я заморгала в растерянности. – А в чем еще?

– Кажется, пришло время закончить то, что не удалось закончить с первой попытки.

Я качнулась на месте."

"– Ты хочешь, чтобы я… привела к ним тебя? Ты правда хочешь этого? Вернуть Анне сына?

– Я так понимаю, это единственный способ показать им, где и с кем проводит дни и ночи их дочь, и одновременно избавить от любых страхов и возражений.

– Крис… – выдохнула я потрясенно.

– Что мы вместе.

Дар речи покинул меня. Я сидела на стуле и улыбалась, как пришибленная.

– Папа будет в шоке.

– Почему? Феликс уже… повзрослел, изменился в лучшую сторону и теперь знает, что делать со своей жизнью… – Я уловила горькую нотку в его голосе.

– И ничего страшного, если мы не скажем им всю правду?

– Думаю, да.

Мы были похожи на двух заговорщиков, которые только что зарыли труп в саду и теперь готовились к даче показаний, но я решительно отогнала эти мысли.

– А теперь ешь, – было приказано мне.

Я придвинула к себе тарелку с сэндвичами, на которых по-прежнему лежали розовые помидорные сердечки.

– Я люблю тебя, – пробормотала я, откусывая большой кусок.

– Не говори с набитым ртом.

* * *Крис вел машину к аэропорту. Я сидела рядом с книгой, подаренной Диомедеей, и перелистывала страницы. И тут увидела стихотворение, которое мгновенно узнала: «Птицеликий, разворачивай крылья…» – то самое, которое Дио в шутку заставляла меня разучивать, когда мы мчали из Милана в Лугано. Ох, как же давно это было, кажется, что целую вечность тому назад!

– Что ты читаешь?

Я откашлялась и вместо ответа начала выразительно декламировать вслух:

– Птицеликий, разворачивай крылья – перо к перу, как лепесток к лепестку, лови восходящий поток, пропитанный влагой и пылью.

Я замолчала, ожидая от Криса смешка или шутливого комплимента. Но он только молчал и блаженно улыбался, как кот, получивший порцию сливок.

– Это Диомедея тебя научила?

– Ага.