Крылья

– Ты не представляешь, о чем говоришь, – мягко сказал он. Его взгляд испугал меня. В нем было так много усталости и обреченности.

– Тогда объясни мне.

– Мое родное тело – тело обычного белого парня, урожденного швейцарца. Ему двадцать восемь лет, и, возможно, ты смогла бы полюбить его так же, как это тело. Но беда в том, что я почти «не живу» в нем. Меня то и дело вытряхивает в тела, которые… – он провел костяшками пальцев по моей щеке, – далеки от идеала юной девушки.

– Что ты вообще знаешь о моих идеалах? – лукаво улыбнулась я.

– Лика, ты не сможешь любить меня в теле корейской школьницы! – рассмеялся Феликс, но смех был горьким, как полынь. – Твоя любовь ко мне – ощутимая заслуга этого тела. Я знаю, что с твоего языка готов сорваться протест, ты такая упрямая девушка, – поддразнил меня он, – но прошу тебя, дослушай. В этом нет твоей вины, это природа, это естественно – оценивать другого человека по его внешности и тем более любить его не в последнюю очередь за внешность.

Это та дорога, на которую свернула эволюция в тот самый день, когда у первых созданий появились первые глаза, и ты как ее высшее творение не сможешь – и не должна идти наперекор природе.

Он запечатлел поцелуй на моем лбу, и, господи, каким отрешенным и сдержанным показался этот поцелуй после тех, что он дарил мне раньше.

– Я смогу удержаться в этом теле еще несколько лет – вот на что намекала Дио, говоря о том, что мои годы сочтены. Потом я буду вынужден… поменять тело. И оно может оказаться таким, к какому ты просто не сможешь прикоснуться.

Это мой четвертый прыжок, Лика, и я знаю, что мне не всегда будет везти так, как в этот раз, – Феликс взволнованно потер ладонями лицо. – Мне может достаться не просто тело малопривлекательного парня. Мне может достаться тело старика. Или женщины. Или физически неполноценного человека. Хорошо, если ты успеешь потерять ко мне интерес до того момента, когда мне придется сменить тело… Но если нет, то…

Я впала в оцепенение.

Столько всего. И такими дозами! Помедленней, полегче, бога ради… Во мне снова начало крепнуть чувство, что мы не выйдем из этого ресторана рука об руку, как пара. Что-то встанет между нами стеной.

– Но сейчас-то ты в «правильном» теле, да? На этот раз тебе повезло! – изумилась я. – Почему же ты пытался… убить его?

– Феликс был влюблен в тебя. И я долгое время не мог понять, что это: остаточные реакции его мозга или же мои собственные чувства.