Крылатым не входить!

Завидев нас, он поднялся, по-деловому отряхнувшись, но еще несколько секунд на его лице блуждала рассеянная улыбка.

Поджарый, с густой темной шевелюрой, в которой на свету поблескивали первые седые волосы на висках, и длинным темным хвостом, покачивающимся сзади. Придирчиво оглядев нас, он с видом хозяина положения уселся на качели.

Женщина, открывшая нам дверь, подошла к малышке и подхватила ту на руки, унося в дом.

Хвостатый, продолжая легко раскачиваться, поднял на нас голову. А я его уже видела.

Я прищурилась, пытаясь уловить сходство. Это и есть брат Юрия? Вроде не слишком похож.

— Какой сюрприз, — расплылся в улыбке черт. — Господин прокурор, за последние дни вы так часто бывали у нас в гостях, что стали почти членом

семьи. Но извините, в дом не приглашаю, у нас не убрано. Не представите свою спутницу?

— Марина, это Андрей Финик. Финик, это Марина. А теперь давайте без взаимных расшаркиваний.

— Как это «без расшаркиваний»? — мне показалось, или глаза черта и правда блеснули желтым? Он вдруг качнулся особенно сильно и в один миг спрыгнул, оказавшись прямо передо мной, протягивая маленькую прямоугольную бумажку. — Андрей Андреевич Финик. К вашим услугам.

Я взяла визитку и, взглянув на нее лишь мельком, отправила в карман джинсов.

— Мы здесь, чтобы найти вашего брата… — начала я, на что черт раздраженно скривился.

— Хотите еще раз обыскать дом? — холодно осведомился черт, снова садясь на качели. — Юрия здесь нет.

— Я знаю, что его здесь нет, — хмыкнул Александр.

— Вы знаете, что его здесь нет. Я это знаю. Так какого дьявола устраиваете чуть ли не ежедневные паломничества? Вы нервируете мою жену и дочь, — не выдержал Финик, грозно посмотрев на гарпия.

Вот только того выпад черта совершенно не впечатлил.

— Да, да. Мы все это проходили. Но не стоит забывать, что именно благодаря мне за вашей женой сейчас не устроена такая же охота, как за братом. А ведь она также нарушила границу времени.

Мужчины обменялись странными взглядами. При этом хвост у черта странно дернулся, обвивая цепочки качели так, словно пытаясь придушить их.

— Я помню.