Крылатым не входить!

Аккуратно зачесанные волосы, черная рубашка и джинсы, спокойный уверенный вид. А ведь еще вчера он был ранен.

— Это точно ты? — спросила я, не спеша опускать стул.

Мало ли какие еще твари существуют. Может быть, и вид другого человека, и даже не человека, для них принять – раз плюнуть.

— Марина, опусти стул, — мужчина улыбнулся, как-то не слишком естественно, и мне это показалось подозрительным.

Он сделал шаг ко мне, но я предостерегающе замахнулась:

— Докажи!

— Когда я заявился к тебе, то ты испугалась и не пустила меня в дверь.

Я залетел на балкон и стоял, ожидая, пока ты покормишь ребенка. А первый раз мы поцеловались на твоей кухне, перед этим немного выпив…

— Хватит! — сейчас не время было краснеть, тем более что тот поцелуй был не единственным, и, тем не менее, я почувствовала, как к щекам приливает краска. — Я… верю.

Тяжело выдохнув, опустила свое импровизированное орудие, тут же садясь на этот же стул.

Александр, тем временем, закрыл дверь.

Я лишь успела заметить, что с того места, где сижу я, цербера не видно.

— Подожди, собака ушла? — вскочила с места и угодила прямо в руки мужчины. — Надо уходить отсюда, пока ее нет… Стой, что ты делаешь?..

Гарпий, меж тем, вдруг крепко сжал меня в своих объятиях, притянул к себе и попытался вовлечь в поцелуй.

Я опешила от неожиданного напора. Сейчас было не место и не время для подобного. И, тем не менее, огонь желания начал вспыхивать против воли.

— Александр! Саша! — я попыталась оттолкнуть его.

— Какого черта?!

Мужчина словно не замечал моих тычков, только сильнее увеличивая напор, лишь шепнув коротко на ухо, между поцелуями, которым покрывал шею:

— Не сопротивляйся.

Что? Не сопротивляться?! Он совсем, что ли, с ума сошел?! На чьей он вообще стороне?!

Я еще раз попыталась вырваться, но на этот раз гарпий не стал терпеть мои брыкания, и через несколько секунд мы с ним уже оказались на кровати.

— Саша, ты спятил! Так нельзя! — что за бес в него вселился, как мог человек так быстро измениться?! Не то чтобы мне были неприятны его прикосновения.

Приятны, даже очень. Они распаляли, заставлял чувствовать себя желанной, рождали в душе нечто трепетное и такое забытое. Но сейчас не место и не время. И голова занята совсем не романтическими отношениями. И то самое трепетное чувство, оно меркнет перед обидой и злостью, которые начинают его заглушать.