Крутые профи

 – Он сейчас дома?

В глазах охранника промелькнуло нечто похожее на сомнение. Не столь часто в этот дом приходит сотрудник уголовного розыска. Нужно предупредить жильцов: еще неизвестно, как они отнесутся к такому внезапному визиту.

– В общем-то, он недавно подошел… Наверное, отдыхает. Я ему сейчас позвоню. – И, как бы извиняясь, добавил: – У нас порядок такой.

– Я не возражаю, – сказал Степанов, едва кивнув.

Набрав номер телефона, охранник заговорил:

– Назар Юрьевич…

– Слушаю, в чем дело?

– Это охрана вас беспокоит… Тут к вам из уголовного розыска…

– А что им нужно?

– Не знаю…

– Пусть заходят.

– Хорошо… Пропускаю. – Положив телефон в карман, сказал: – Проходите. Назар Юрьевич вас ждет.

Едва перешагнув подъезд, Степанов укрепился во мнении, что люди здесь должны проживать особенные, отмеченные божьим поцелуем. Свободной площади, в подавляющем большинстве заставленной пальмами и фикусами, было столько, что в ней можно было разместить еще с пяток просторных квартир. Сам Дмитрий имел куда более скромное жилище: всего-то двухкомнатную малометражку, в которой едва помещался письменный стол, телевизор, да вот еще кровать.

Прошагав мимо фикусов и пальм, в ровный строй выстроившихся вдоль холла, Степанов позвонил в крайнюю дверь, распахнувшуюся тотчас, едва он притронулся к звонку: невольно создалось впечатление, что его ждали с нетерпением.

Ему навстречу шагнул высокий мужчина лет сорока: румяный, склонный к полноте. Широко улыбнувшись, он сразу расположил к себе и, как если бы перед ним были старинные приятели, которых он не видел очень давно, распахнув дверь, пригласил войти:

– Прошу вас! И, ради бога, не снимайте обувь.

Нечасто милиция удостаивается подобных приемов. Но, может, оно и к лучшему. Пошаркали символически подошвами о небольшой мохнатый половичок и прошли в коридор, затоптав туфлями толстый ковер. Следуя все тому же радушному жесту хозяина, дружно опустились в предложенные кресла.

Формальности соблюдены: проводил, усадил, осталось только предложить чашку кофе. Не случилось. Улыбнувшись, Покровский спросил:

– Так чем могу быть вам полезен?

Вел он себя очень естественно, как человек, которому нечего предъявить."

"В какой-то момент Степанов ощутил даже неловкость. Глянув на заерзавшего в кресле Кудрявцева, рассмотрел на его лице отпечатки собственных переживаний.