Кровавые Земли

На мгновение он задержал на мне свой взгляд, прежде чем потянуть грязную, пропитанную кровью рубашку вверх, оставляя меня в одном нижнем белье.

– И это тоже, – проворчал Гавел, указывая на спортивный лифчик. Пуля прошла сквозь него и, вероятно, занесла грязь и пот в рану.

Уорик зарычал. Выражение его лица было бесстрастным, но глаз дернулся.

Он вздохнул и просунул пальцы под резинку, задевая пулевое ранение. Я вскрикнула от боли, когда он стянул тряпку через голову, сорвав, точно пластырь, и бросил к штанам.

От неимоверной боли соски напряглись, а кожу покалывало, пока его взгляд блуждал по мне. И хотя связь между нами еще не восстановилась, но я чувствовала, как она гудит в моем теле. Связь, выходящая за рамки любой магии.

Это просто были мы.

– Я могу попытаться исцелить тебя прямо сейчас. – Его голос был таким низким, что буквально прокатился по земле, пуская мурашки по моему позвоночнику. Он огладил меня по ребрам.

– Это пуля фейри. – Я тяжело вздохнула я. – Надо вытащить их прежде, чем они отравят наш организм. – Выкованный гоблинами металл при попадании в кровь становился ядом.

– Если бы я хотел посмотреть, как люди занимаются сексом, то спустился бы вниз. Помощь нужна или нет? – огрызнулся Гавел.

Уорик кивнул, взял со стола фляжку и, отвинтив крышку, сделал глоток, после чего отдал ее мне.

– Пей, принцесса. Здесь нет обезболивающих.

Выдохнув, я поднесла фляжку ко рту.

– Черт. Я впечатлен, девочка, – сказал безразличным голосом Гавел. – Ты попробовала бимбер.

Я нахмурилась.

– Польский самогон, принцесса. – Уорик ухмыльнулся и положил руки по обе стороны от моих бедер. – Очень крепкий и очень нелегальный. – Пригнувшись, он медленно провел своими губами по моим, давая мне почувствовать вкус алкоголь, прежде чем отстраниться. Уорик снова сделал глоток и, пристально глядя на меня, обратился к своему другу: – Ты будешь удивлен, узнав, что может выдержать эта девушка.

Гавел перевел взгляд с Уорика на меня, в удивлении приподняв бровь, но ничего не сказал. Затем наклонился, чтобы осмотреть мои две огнестрельные раны.

– Не стану врать, будет больно, – прямо сообщил Гавел. – Ты крикунья?

Уорик фыркнул, в его глазах заплясал огонь.

– Да, мать твою, она именно такая. – Он коснулся к моему уху.