Кровь за кровь

— Переодевайся, Элан должен быть доволен твоим внешним видом.

17

Лия нервно смотрела на красивый пеньюар из тонкого кружева светло-голубого цвета. Предполагалось, что такие вещи надевают на голое тело, но она даже представить себе не могла, что сделает это. Хотя слова свекрови напугали еще больше. Девушка прекрасно понимала, что должна переспать с Эланом. Как говорила мачеха: «Нужно раздвинуть ноги и терпеть», — но сделать такое не представлялось возможным. Страхи окутали, словно она с головой погрузилась в болото и уже никогда не выплывет.

Медленно стянув с себя платье, Лия положила его в кресло рядом с накидкой, потом надела подаренную вещь, не снимая нижнего белья. Пеньюар был на тонких бретелях и доходил до середины бедра. Тело просвечивало сквозь кружево, отчего Лия казалась себе голой.

Дверь открылась, и в комнату без стука зашел Элан. Лия воображала себе, что мужчина придет в каком-нибудь халате, надетым на голое тело, но Элан был в той же одежде.

— Чего ты так вздрогнула? Не надо бояться, я не собирался тебя обижать, — почти ласково произнес он.

Лия с ужасом наблюдала, как он расслабленной походкой направляется к ней. И вот он уже совсем близко. Паника накатывает волнами, хочется кричать от ужаса. Лия пытается запихнуть этот страх на задворки сознания, но ничего не выходит.

— Ты очень красивая в этом наряде, только не нужно было оставлять белье, — Элан протянул руку и согнутым пальцем провел по груди.

Лию начало трясти, она задрожала всем телом, понимая, что близости все равно не избежать. Дрожащие губы пытаются что-то сказать, но ничего не выходит. Такое впечатление, что кто-то выключил звук.

— Я обещаю, что не причиню тебе боли — больше той, что бывает в первый раз у девушки. Перестань трястись и раздень меня, — голос почти нежный, но это не помогает расслабиться.

Лия дрожащими и непослушными пальцами расстегивает две пуговицы на его рубашке. Движения такие медленные и осторожные, будто она пытается взять горячую кастрюлю голыми руками.

— Быстрее! Ты меня до утра раздевать собралась? — произнес Элан грозно.

А потом его руки забрались под пеньюар. Он в два резких движения порвал ее трусики и отбросил ненужный клочок ткани на пол. Это был предел, которого достигло ее нервное напряжение. Перед глазами замелькали цветные пятна, а потом свет в глазах померк.

Элан не был совсем больным на голову или отмороженным.