Кровь и честь

Джордан почувствовал, как сердце у него уходит в пятки, и прижал похолодевшую руку к груди. Он ничего не видел там, куда смотрела собака, но вспомнил, что бабушка говорила ему когда-то давно в детстве: собаки часто чуют призраков, которых не видят люди…

- Ну что ты, мальчик, - попытался он успокоить пса, - что там? Что ты увидел?

Воздух задрожал и стал словно бы осязаемым. В углу возникла фигура Монаха. Собака попятилась, рыча и скаля зубы. Джордан схватился за меч. Не зная, есть ли что-нибудь под рясой Монаха, актер все же хотел иметь возможность ткнуть призрака острием своего оружия, если тот вздумает приблизиться.

- Не помню, чтобы я приглашал тебя."

"- Двери и стены не преграда для меня, - ответил Монах тихим отстраненным голосом, - я принес привет и послание от вашего брата Луи.

- Хорошо, - сказал Джордан, - давай письмо и убирайся.

- Побереги дыхание, - ответил Монах, - ты здесь никто, актер.

Джордану показалось, что сердце у него перестало биться, и какое-то время он даже думал, что упадет в обморок.

- Актер? Что ты этим хотел сказать? - выговорил наконец Джордан, и с гордостью отметил, что голос его звучит ровно.

- Для меня нет тайн в Полуночном Замке, - ответил Монах, - у тебя лицо и тело Виктора, и только. Я видел настоящего принца, он спит совсем в другом месте.

- Ты сказал, что у тебя есть ко мне послание, - ответил Джордан, намеренно не отвечая на разоблачительное замечание Монаха, - ну и где же оно, посыльный?

Длинная серая ряса пошевелилась, и актер подумал, не перегибает ли он палку в разговоре с этим, по всей видимости, сильнейшим из колдунов в замке. Ведь все, что он мог бы противопоставить волшебству - это воспламеняющиеся шарики да несколько дымовых шашек. Джордан прикинул, в какую дверь лучше бежать в случае чего.

- Вот что хочет сказать вам ваш брат Луи, - мягко сказал Монах, - пора выбирать, с кем вы. Тот, кто не на стороне Луи, - против него. Тот, кто не преклонит перед ним колени, - его враг. Луи будет королем в Редгарте, и тот, кто встанет между ним и троном, - умрет. Джордан терпеливо ждал, а потом поднял бровь:

- И это все? Луи совсем отчаялся, бедняга.