Чужой муж. Книга вторая

И ведь известно мне, что там, а всё равно в душе теплилась дурацкая, еле уловимая надежда, — Как там Аня?

— Алексей Александрович, из-за неё я вам и звоню…, — тянула время доктор, слова ей давались с трудом, я сразу перехватил её настрой, ощущая, что состояние, видимо, ухудшилось.

— Ей хуже? — взволнованно затараторил, начиная нервно ходить по кабинету, игнорируя притихшего друга возле двери, что явно грел уши всё это время, — Лариса Львовна, может что-то нужно? Не стесняйтесь, мы всё сделаем. Лекарства там, специалисты…

— Аня умерла, — холодно и безжизненно выдавила из себя она.

А меня будто оглушило. Смотрел на свой стол и вдохнуть не мог. Два простых слова, а уничтожили меня окончательно. Раньше фраза: ""Словом можно ранить"", была для меня пустым звуком, только сейчас понял истинное её значение. Меня не ранило, меня убило, — Вам или вашей супруге нужно подъехать для…"

"Она говорила, а я не слышал. По моим щекам катились беззвучные слёзы. Это мы её убили, своей нелюбовью, своими тупыми разборками, своими ошибками.

За нас рассчиталась маленькая душа, что тащила на себе всё бремя нашей тупости. Она родилась, мучаясь, жила страдая, и умерла так рано, так нелепо. И, по сути, опять всем плевать. Саше важна квартира, моей матери мнение общества, Тамаре благополучие её дочурки. А мне? Я любил дочь. Только сейчас понял, насколько сильно. И так захотелось сказать ей это, сделать больше, плюнуть на условности и забрать её. Только некого. Больше нет того человечка, что любил меня просто так, за то, что я есть. Что называл меня папой и ждал. Ей было всё равно, какой я человек, сколько у меня денег и биологический ли я отец. Для неё я был всем.

Как же я возненавидел в тот момент Сашу и ее мамашу. Таких стерилизовать надо. Придавить, чтобы не мучили других… Нажал отбой, не дослушав, что говорит Лариса Львовна. В глазах мельтешили белые пятна, а левая рука начала отниматься. Сжал кулак, пытаясь отогнать противное чувство онемения. Во рту пересохло. Меня прорвало, взвыл, закрывая лицо руками, не находя себе места, не зная, куда себя деть.

Рядом что-то говорил Дэн, секретарша притащила воды, а я никак не мог успокоиться. Разрывался мой телефон… Всё стало неважно. Всё превратилось в пыль.

Почему он наказал не меня? Почему не избавил этот мир от такого дерма, как я?

Не знаю сколько сидел в своем кресле, сколько прошло времени. Шатаясь, поднялся и пошёл туда, где смогут поддержать, где скажут нужные слова и дадут толчок жить дальше.