Кровь на опавшей листве

Редко, правда, к кому белый конь тот приходит. Человек тварь такая, склонная к самобичеванию, и тому, чтобы на себя чужие грехи брать. Вот ты, например. — Она всмотрелась мне в глаза. — Ты же в смертях тех троих не виновен совсем, это Фрол их забрал, к тому же, он был в своем праве, все трое душегубы были с чернотой внутри, и не забери их леший, сколько бы зла еще в мир принесли, а это… — Яра внезапно покраснела и я понял, понял, что она видит и тот, другой грех, что я пытался взять на свою душу.

Она отвесила мне легкую, но при этом обидную пощечину. — Вообще глупость. Запомни, если бы Злата не хотела, то и не дала бы. Ей любопытно было, что в тебе Василиса нашла, вот дура девка и не придумала лучше, чем в постели тебя попробовать, а ты… ну только чуть нарушил ее планы. Она вообще в ту ночь что-то не доброе удумала, не зря же тебя с собой утащила, в койку уложила. Не знаю уж, что в ее голове варилось, но для тебя бы точно это закончилось не хорошо.

— То есть мои грехи ничего не стоят? — Уточнил я.

— Почему не стоят? — Удивилась Яра. — Они стоят ровно столько во сколько ты их ценишь, я же говорю, люди склонны к самобичеванию, грехи лелеет, а добрые дела в грош не ставят, вот и у тебя. Жизни каких-то татей на себя гирями повесил, пудовыми, а то, что Марью спас, оценил в медяк, ребятишек, спасенных тоже. Ты не думал, чем бы эта история закончилась? Рано или поздно Арысь поймали бы, ребята отправились бы в лучшем случае, в детский дом, а в худшем к родителям.

И все, три загубленные жизни. А тут Институт, организовал свое заведение для не благополучных детей, заведение, где к ним относятся как к родным, где им дадут хорошее образование, стипендию и путевку в жизнь. Интернат, где не у троих, а у сотни ребятишек, будет любящая директор, относящаяся к ним, как мать! Вот настоящая цена твоего хорошего поступка, а ты его просто отбросил в сторону. Ну что? Будем дальше твою жизнь разбирать по крупинкам или уже пойдем?

— Куда? — Не понял я.

— Туда! — Рассмеялась Яра. — Домой пойдем! Тебе еще Бельского искать. Я тебе еще истерику закатить должна за все измены и всех баб, с которыми ты там шуры муры крутишь, ну и на следующем празднике в честь летнего солнцестояния мы с тобой сплясать должны, не все же Марье, да Арыси твоей радоваться. Я тоже хочу весело плясать голой на столе под радостный крики толпы.