Крошка Цахес, по прозванию Циннобер

Бальтазар собирался возразить, но тут вошел Проспер Альпанус.

– Теперь, – сказал он, – теперь нет сомнения, что уродливый Циннобер не альраун и не гном, а обыкновенный человек. Но тут замешана какая-то таинственная, колдовская сила, открыть которую мне покамест не удалось, и оттого я еще не могу помочь вам. Посетите меня вскорости, Бальтазар, тогда посмотрим, что надлежит предпринять. До свиданья!

– Итак, – сказал Фабиан, надвигаясь на доктора, – итак, вы волшебник, господин доктор, а не способны при всем вашем магическом искусстве отделать этого маленького, прежалкого Циннобера? Так знайте ж, что я считаю вас, со всеми вашими пестрыми картинками, куколками, магическими зеркалами, со всем вашим фиглярским товаром, самым доподлинным шарлатаном.

– Думайте что вам угодно, – возразил Проспер Альпанус, рассмеявшись громче и веселей, чем можно было от него ожидать.

– Из Виглебовой «Магии» или из какой другой? – вскричал Фабиан. – Ну, тут вам далеко до нашего профессора Моша Терпина, и вам даже нельзя с ним равняться, ибо он честный человек и всегда показывает нам, что все совершается естественным образом, и он вовсе не окружает себя таким таинственным скарбом, как вы, господин доктор. Ну, честь имею кланяться.

– Эге, – сказал доктор, – неужто вы расстанетесь со мной в таком гневе?

И с этими словами он несколько раз тихо погладил обе руки Фабиана, от плеча до кисти, так что тому стало как-то не по себе, и он в душевном стеснении воскликнул:

– Что это вы там делаете, господин доктор?

– Ступайте-ка, господа, – сказал доктор.

– На водку ты все же не получишь, приятель! – крикнул, уходя, Фабиан золотисто-желтому привратнику и потряс его за жабо. Но привратник опять ничего не ответил, кроме как «квирр», и снова клюнул Фабиана в палец.

– Вот тварь! – вскричал Фабиан и бросился бежать.

Обе лягушки не преминули учтиво проводить обоих друзей до решетчатых ворот, которые с глухим рокотом растворились и затворились.

– Я не знаю, – сказал Бальтазар, бредя по проезжей дороге позади Фабиана, – я не знаю, брат, что это тебе сегодня вздумалось надеть такой нелепый сюртук с такими невероятно длинными полами и такими куцыми рукавами.