Крючок для пираньи

Остальные никаких документов так и не предъявили.

— Понятно… — протянула Даша. — Так вот, Михаил Иваныч, я вашему слову верю, но прекрасно понимаю, что вы ловконько свалили на меня часть своих проблем… а?

— Такова се ля ви, — осклабился Кацуба. — Так где Толстолобов?

— В морге, — сказала Даша. — Аккурат за день до вашего сюда исторического визита Толстолобова нашли на улице. По исполнению — нападение пьяной шпаны. Голова пробита бутылкой, чьи осколки тут же наличествовали, и в ране они же, дело незамысловатое.

Правда, отпечатки на горлышке какие-то неправильные, смазанные, а там, где непременно должны быть, отсутствуют. Нехорошая бутылка, неправильная… Подставная…

— Ну, спасибо, — повертел головой Кацуба. — Если совсем честно, Дашенька, выходит, что мы взаимно свалили друг на друга часть своих проблем…

Он резко развернулся и направился к рубке. Мазур остался наедине с загадочной Дашей, поглядывавшей на него не без интереса. Правда, интерес, насколько он мог судить, был чисто профессиональным.

«Морская звезда» вдруг ощутимо застопорила ход, пошла короткими галсами. Матрос по правому борту оживился, прильнул к черному ящику на треноге.

— Что это он? — спросила Даша.

— Это лазерный дальномер, — ответил Мазур незамедлительно. — Привязывается к берегу. Значит, мы где-то над местом…

Он вдруг вспомнил, где всплывала эта фамилия — Толстолобов. Несколько раз попадалась в документах, которые пришлось здесь просматривать. Капитан водолазного бота, с которого опускали водолаза к «Комсомольцу Кузбасса».

Даша вздрогнула от неожиданности — на баке длинно заскрежетало железом по железу, скрежет перешел в протяжный, непрерывный лязг. «Морская звезда» отдавала якоря.

— Прибыли, — сказал Мазур. И странное дело, почувствовал нешуточное облегчение.

— А это зачем?

На единственной мачте рывками поднимались три знака — ромб между двумя шарами, снизу и сверху.

— «Ведутся водолазные работы», — сказал Мазур. — Международный сигнал.

Вам еще что-нибудь объяснить? Здесь, на корабле, все называется совершенно иначе, чем на твердой земле. Вон там — не нос, а бак, это не тумба, а кнехт, любая веревка на корабле — конец…

— А где брамселя? Во всех романах постоянно посылают матросов на эти самые брамселя…

— Брамселя — это названия некоторых типов парусов, — сказал Мазур, ощущая знакомое состояние, нечто среднее между возбуждением и тревогой. — Здесь им взяться неоткуда.