Крючок для пираньи

И мысленно возликовал — клюнуло…

— Хреновые дела, Володя? — спросил главный, присевший напротив него на постель.

Особого сочувствия в его голосе не было — так, намек на простые человеческие чувства, таящиеся на дне души даже суровых службистов.

— Куда уж хреновее… — согласился Мазур.

— Положение у тебя паршивое. Даже если твои ученые дружки побегут жаловаться мэру, это тебя, Володя, не спасет. Мэр мэром, а органы органами. Дело чистое, санкцию на тебя прокурор выпишет не глядя. Конечно, могут тебя в конце концов вытащить, через родимую столицу, но пока все это устроят, париться тебе на нарах в херовейшей компании, и жизнь у тебя там будет вовсе уж печальная… Оно тебе надо?

— Ладно, — сказал Мазур, втягивая голову в плечи, сутулясь.

— Ты свое положение хорошо прочувствовал?

— Да куда уж там… — боязливо огрызнулся Мазур. — На черта мне такое положение… Нет, ну занесло меня…

Собеседник повертел меж пальцев взятый со стола значок мастера спорта:

— И по какому ты, интересно, виду?

— Подводное ориентирование, — сказал Мазур чистую правду.

— Интересное, должно быть, занятие… Меня, между прочим, Дмитрием зовут. («Задушевка пошла, знакомо…» — подумал Мазур.) — И такое у меня впечатление, Вова, что не так ты прост, как кажешься. Как-никак — научный сотрудник…

— В нашей системе ты либо ночной сторож, либо научный сотрудник, — сказал Мазур. — Порядок такой. Кто не сторож, тот сотрудник, и наоборот. Еще, правда, лаборанты есть… Я, понимаешь ли, просто плаваю себе, где укажут…

— Меня это, честно говоря, вполне устраивает… — сказал Дмитрий.

— Ну, а что от меня-то надо? — спросил Мазур.

— Ничего особенного. После каждого рейса мы с тобой будем встречаться, как пара влюбленных, под покровом мрака, и ты мне будешь подробно — предельно подробно — рассказывать, что вы там нашли интересного, что вообще делали… Не особенно обременительно, по-моему?

— Ну, вообще-то… — пожал плечами Мазур.

— Договорились? — Он придвинулся поближе, глаза вновь стали жесткими. — Только я тебя душевно прошу, Володя, не вздумай вилять. Пока ты здесь, я до тебя всегда дотянусь и благодаря всем этим бумажкам, — он кивнул в сторону гостиной, — неприятностей обеспечу выше макушки.