Крючок для пираньи

Загнали на край географии, институту — башли, а нам торчать в этой дыре…

— Тебе-то в воду не лезть, — сварливо вступил Вася.

— Ну, ты, сюпермен… Ребята, а не загнать ли нам туфту? Вы там быстренько поплаваете, доложите, что все чисто, — и полетим себе в град Петра?

— Но отчего-то же они загибались? — засомневался Вася.

— И пусть их… Мало ли от чего… Шишкодремов, не заложишь, если погоним туфту?

— Да мне самому уже успело здесь обрыднуть… — с пьяной откровенностью признался Шишкодремов.

 — Уже успело…

— Ох, да ну вас, — заявила Света. — Микушевич, бери гитару и пошли к тебе. Там-то мы споем…

Мазур взял гитару и поплелся за ней не оборачиваясь. Снова со стола полетела посуда, Кацуба шумно печалился — Мазур догадывался, что после их ухода «доцент» начнет жаловаться оставшимся на пошедшую наперекосяк жизнь и шлюху Светку, порываться набить морду сопернику, а остальные, понятно, будут его старательно унимать.

Скорее всего, снова пойдет разговор о туфте — нужно подкинуть эту идею неизвестному слухачу, а потом посмотреть, что из этого выйдет и выйдет ли вообще… Впрочем, это уже не его заботы.

Глава четвертая

Лицедеи и визитер

Света шествовала по коридору совершенно непринужденно, что-то мурлыкая под нос, а Мазур тащился за ней, чувствуя себя прямо-таки совращаемой гимназисткой, обманом завлеченной в гнездо порока.

Хорошо еще, идти пришлось недолго, и потому он не успел окончательно пасть духом.

Времени она терять не стала — едва заперли двери, Света энергично кинулась ему на шею, громко сообщая, как она рада, что удалось, наконец, избавиться от шефа-неврастеника, а потому не стоит терять драгоценного времени. Мазур еще успел подумать, что чертова девка, вне всяких сомнений, поставила его поближе к одному из выявленных микрофонов.

И грустно покорился судьбе. Платье на ней он принялся расстегивать так неловко, словно впервые в жизни разоблачал женщину, — и у него осталось стойкое убеждение, что Света хохочет не по роли, а вполне искренне. Как-никак была не в пример пьянее — он-то пропустил всего пару рюмок.

Кое-как разоблачил и отнес на постель, ощущения были самые мерзопакостные.