Крючок для пираньи

Как ни в чем не бывало, принялся обтирать им свою пушку. Непринужденно сказал Мазуру: — Володя, вытащи ты его оттуда, я сейчас тебе платок отдам…

Мазур после секундного колебания последовал его совету. Лицо у господина Белова было такое, словно он по нечаянности заглотнул «Тампакс» вместо «Сникерса». С обалделым видом потрогал карман, словно надеялся, что платочек туда волшебным образом вернется, побагровел:

— Слушайте, что вы себе позволяете?

— Да я потом отдам. Лично постираю, — небрежно сказал Кацуба, не поднимая глаз от пистолета, который обтирал с заботливостью вылизывающей щенят собаки.

"Господин Белов растерянно взглянул на капитана. Тот тихо, сочувственно вздохнул, сохраняя на лице олимпийское спокойствие. Майор, полюбовавшись делом рук своих, встряхнул пистолет и, увидев микроскопические капли воды, упавшие на светлую полировку стола, удрученно покачал головой:

— Бесполезно, тут нужно разобрать и смазывать… Капитан, у вас не найдется, на худой конец, машинного масла?

— Конечно, в машинном отделении можно спросить… — растерянно протянул капитан, подрастерявший уверенность в себе.

— Отлично. Значит, для начала — машинное масло, ветошку, все, что полагается… — он передал Мазуру платок. — Договорились? Теперь, покончив с мелочами, перейдем к главному… Милейший господин Белов, мы прекрасно понимаем все тонкости и сложности вашего нелегкого бизнеса. Приток валюты, в самом деле, дело стратегическое… Ничуть не собираемся вам препятствовать.

— Подождите! — вскинулся Белов. — Вы что, собираетесь болтаться по кораблю?

— Удивительно тонко подмечено, — поклонился Кацуба. — Именно этим мы и намерены заняться. Задание такое. В подробности посвящать вас не считаю нужным. Чай, иногда полистываете детективчики? А наши удостоверения внимательно прочитали?

— Слушайте…

— Нет, это вы слушайте! — отрезал Кацуба.

— Игорь Юрьевич! — жалобно воззвал Белов. — Да что ж это такое?

Похоже, он был из тех, кто легко теряется, попав в нестандартную ситуацию. Что до капитана, тот, сразу видно, откровенно радовался из-за того, что избавлен от необходимости принимать решения и брать на себя ответственность. Он попросту сочувственно молчал.