Крючок для пираньи

— Простите?

— Очередное погружение или плывете к берегу?

— В море, милая барышня, не плывут, а ходят, — деликатно поправил ее Степан Ильич.

— Да какая разница… — махнула она рукой. — Что делать будете?

— Пожалуй что, к берегу, — поразмыслив немного, сказал Кацуба. — После такой находки нам отписываться до утра, заранее себе представляю груду бумаг… Пошли, Володя? Раньше сядем, раньше встанем.

В коридоре они встретили Свету, выходившую из гальюна, — шарфик сбит на сторону, растрепанная, подбородок мокрый.

— Блевала, понимаете ли, — сообщила она вполне бодро. — Я ведь столичная штучка, мне положено при виде такого улова…

— Ну и лапочка, — мимоходом отмахнулся Кацуба. — Иди играй дальше, Сара Бернар ты наша…

Втолкнул Мазура в каюту, захлопнул с треском дверь и спросил:

— Сколько правды в том, что ты рыжей наговорил?

— Сто процентов, — сказал Мазур. — Уж извини, если что не так…"

"— Ничего, все нормально. Вот только не могло ли получиться наоборот? Я имею в виду — его подзажали под водой, вырвали загубник и держали, пока не захлебнулся? А потом чем-то соответствующим распороли ногу?

— Могло и так быть, — сказал Мазур.

— И внешние признаки абсолютно идентичны?

— Думаю, да, — сказал Мазур, криво ухмыльнулся: — Видишь теперь, что под водой естественную смерть от убийства отличить не в пример труднее, чем на суше… В некоторых случаях.

— А сам ты что думаешь?

— Да не знаю, пойми ты! — с сердцем бросил Мазур. — Ситуация в точности та, что и с водолазом — либо несчастный случай, либо убийство, но если это убийство, эмпирическим методом доказать невозможно.

Кацуба вдруг поднял голову:

— А знаешь, это и к лучшему…

— Что?

— Если это убийства, замаскированные под несчастные случаи, значит, дырявить тебя под водой из автомата не будут в случае чего. Постараются провернуть «несчастный случай» — и при таком повороте у тебя больше шансов, а?

— Вообще-то да, — кивнул Мазур. — Кто?

— Ну не знаю я! — сказал Кацуба.

— Свежие, — уверенно сказал Мазур. — Говорю тебе, металл не успел потускнеть. Совсем недавно ковырялись. — Он фыркнул. — Вот тебе и завязка интриги. Дорофеев, когда драпал в панике и спешке, спасаясь от раскулачивания, погрузил на «Веру» пару бочонков с пиастрами. А карта была спрятана в одном из двенадцати музейных стульев.