Крючок для пираньи

Ответы должны быть абсолютно правильными… Вот ты мне сейчас и расскажешь, кто их сюда послал, кто тебя сюда послал, и вообще зачем вас сюда послали…

— Да я журналистка, могу документы показать…

— Я тебя сейчас поставлю раком прямо посреди двора, кукла гребаная, так вдую, что сережки слетят!

Она выглядела невероятно испуганной, но стойко молчала.

— Значит, так, — заключил Гриша. — Толик, ком цу мир! Веди куклу назад в баньку и там вдумчиво поспрошай. Только смотри, чтобы ротик у нее был не занят, а то знаю я тебя…

И сильным тычком отправил Свету в объятия одного из своих.

— Что за симфония! — вскрикнул вдруг Кацуба.

Это был сигнал конкретно Свете, и Мазур приготовился к тому, что вскоре будет подан второй. Дверь захлопнулась, слышно было, как в баньке отчаянно визжит Света, потом наступила полная тишина.

Гриша оглянулся чуточку удивленно — молчание его озадачивало. Но он не собирался упускать инициативу и терять темпа.

— Если эта Зоя Космодемьянская окажется крепкой, придется, тварь очкастая, с тобой заниматься. Тебя-то мы трахать не будем, не педики, но от того тебе будет еще печальнее…

Хлопнула дверь. На порог вышла Света, подбросила на ладони тяжелый ТТ и недоуменно вопросила:

— Мальчики, а вы еще копаетесь?

— Бей! — взревел Кацуба.

Молниеносно уклонился, в хорошем стиле захватил руку того бугая, что торчал над ним, вмиг выкрутил пистолет, припечатал лицом о стол, развернулся, взял Гришу на прицел.

Второго «пистолеро» сшиб Шишкодремов, но Мазур не видел в точности, как это происходило — он был занят, взмыл со стула, взял на прием последнего, остававшегося на свободе, вырубил в две секунды, быстренько обыскал и стал обладателем старенького, но ухоженного нагана.

Хозяин так и не шелохнулся — с неподдельным уже страхом остолбенело наблюдал, как нахальных визитеров обыскивают в темпе, оттаскивают в угол двора. Кацуба подошел, охлопал и его, покривился:

— Ничегошеньки, впрочем, по роже видно — кабинетная шестерка.

Гриша сидел, положив на стол громадные руки — как приказал Кацуба. Без сомнения, он умел проигрывать, ни разу не дернулся, ни единого мата не выплюнул.

Кацуба уселся напротив него, поиграл пистолетом:

— Там кто-то что-то такое вякал насчет очкастой гниды…

— Извиняюсь, — угрюмо сказал Гриша. — За лишние эмоции. Ордер покажите.

— Господи ты боже мой, — скривился Кацуба.