Кристалл силы: дьявольская любовь (СИ)

Когда твой несносный отец делал предложение Натали, мне слишком не хотелось расставаться с ним. После смерти мужа оно стало значить для меня еще больше. Однако я думаю, твоя мама не будет сердиться, если, минуя её, я отдам это кольцо тебе. Это мой знак того, что я искренне хочу исправить всё случившееся за эти десять лет и извиняюсь перед тобой.

Ева невольно поджала нижнюю губу, а её слегка влажные ладошки начали перебирать ткань платья. На глазах показались едва сдерживаемые слезы, от чего ей стало еще более неловко.

Она тут же как-то по-детски смахнула их ладонью и спешно закивала, улыбаясь так широко, что скулы начинали побаливать. Натали наблюдала за сценой с такой же теплой улыбкой. И лишь Виктор холодно молчал. Ноздри его сердито надувались, а губы вытянулись в тонкую дугу, олицетворяющую озлобленность. Зато вот Райнхард, который выглядел на фоне всего происходящего совершенно лишним, довольно потянулся к бутылке вина. Отчего-то в его дьявольской душе довольно заплясали черти.

— Я… не знаю… не стоит.

 — зашептала Ева, подвигая кольцо обратно к Алексе. — Оно ведь так важно для вас. И ничего такого ужасного за эти десять лет совсем не произошло. Вы моя единственная бабушка, я благодарна вам и никак не могу злиться.

— Я настаиваю. — потянувшись вперед, Алекса, сидящая ровно напротив внучки, вложила кольцо в её ладонь. — Мой муж признал тебя наследницей нашей семьи с первого же взгляда. Мне на это понадобилось целых десять лет, но он всегда куда лучше понимал людей, нежели я.

— В один день аж дважды наследница. — не скрывая все той же язвительной улыбки, совсем тихо прошептал вдруг Райнхард.

Идиллию вдруг прервал Виктор. Он с резким звуком отодвинулся на стуле, заставляя всех домашних замолчать. Поднявшись, мужчина окинул всех присутствующих холодным взглядом и произнес сухим голосом:

— Вы приняли странное решение, мама. — его строгий взгляд скользнул по фигуре Евы, но в её сторону он более так ничего и не сказал. — Буду у себя в кабинете. Много работы.

И после этих слов мужчина бескомпромиссно зашагал прочь из столовой. Он был не из тех, кто устраивает за ужином ярких сцен. Осадить домашних осуждающим взглядом и уйти, оставив последнее слово за собой, куда больше было в стиле Виктора. После он заставит их еще пару дней вариться в этом котле немого осуждения, пока женщины не сломаются, и сами не сделают выводы о своем поведении. Все это прекрасно понимали, однако это всё равно снова и снова работало.