Крик болотной птицы

 — А потому приходилось учить уму-разуму подчиненных. Научу и других.

— Хорошо, — после некоторого размышления ответил полковник. — Я подумаю и приму решение.

* * *Конечно, Лысухин понимал — это была проверка. Точнее сказать, лишь начало проверки. Дальше, конечно, будет продолжение. Неизвестно, в каком виде, но будет непременно. Можно сказать и так: сколько времени Лысухин будет находиться в плену, столько времени его и будут проверять, причем самыми разными способами.

Лысухин был к этому готов. Об этом ему говорил мужчина в маскировочной одежде еще там, за линией фронта.

Да и сам Лысухин понимал это распрекрасно. По сути, поведение Лысухина в его разговоре с полковником также было частью заранее продуманного спектакля. Роль Лысухина в этом спектакле заключалась в том, чтобы постараться запутать полковника. Точнее говоря, сделать так, чтобы полковник не смог определить, что собою представляет Лысухин на самом деле: примитивный ли он простак, замаскированный ли он враг или готовая на все ради сохранения собственной жизни личность. Расчет здесь был на то, что пока этот полковник не определится, кто таков Лысухин на самом деле, он не станет принимать никаких окончательных решений. Например, не прикажет расстрелять Лысухина. А следовательно, у Лысухина появится реальный шанс выполнить то задание, ради которого, собственно, он и очутился в концлагере.

Поэтому-то Лысухин и принял участие в игре, навязанной ему полковником. «Этакие психологические шахматы!» — подумал Лысухин и невольно улыбнулся такому сравнению.

Сейчас он сидел в каких-то полутемных застенках и раз за разом прокручивал свой разговор с хитроумным полковником. И понимал, что эту партию психологических шахмат он, Лысухин, выиграл. А коль так, то нужно быть готовым к следующим партиям.

Устав думать о самом себе, Лысухин стал думать о Старикове. Где он сейчас, как он там? Ему, Старикову, сейчас куда как труднее. У него совсем другая роль в спектакле…

Глава 14

К Старикову полковник Вайскопф решил обращаться на «вы».

Скорее по наитию, чем по каким-то реальным причинам полковник сделал для себя вывод, что Стариков — личность куда более сложная, чем Лысухин. Впрочем, факты говорили о том же. Одно дело — ходить в разведку, и совсем другое — готовить агентуру к заброске во вражеский тыл. Тот, кто занимается агентурными делами, должен быть личностью более тонкой в психологическом плане, да и уровень интеллекта у него должен быть куда как выше.