Крик болотной птицы

— Это почему же? — прищурился Лысухин, и в этом своем прищуре стал похож на какого-то стремительного, готового к смертельному прыжку невиданного зверя. — Что же, нам вслед за всеми бежать на болота?

— Да! — отрывисто произнес Стариков. — На болота!

— Это почему же? — повторил Лысухин.

— Чтобы нас не убили, — уже спокойнее сказал Стариков. — Вот почему. Нельзя нам сейчас погибать. Сам понимаешь.

— А… — пытался что-то возразить Лысухин, но не возразил. — Да, в самом деле… Нельзя нам с тобой сейчас погибать… Еще успеем…

И он, волоча за собой автомат, не спеша пошел в ту же сторону, куда второпях ушла большая часть отряда.

— Бегом! — приказал Стариков. — Нам надо догнать отряд. — А то ведь утопнем в тех болотах…

Отряд они догнали быстро. Тут же увидели и командира отряда Федоса.

— А, вот вы где! — выдохнул Федос. — А я-то все ищу вас… Куда, думаю, вы запропастились?

— Да, это мы и есть, — невесело усмехнулся Лысухин. — Во всей своей красе, целые и невредимые.

— Ну, тогда старайтесь ступать след в след за другими, — сказал Федос.

— Не знаем, — согласился Стариков.

— Вот и не уклоняйтесь от маршрута, — сказал Федос. — Повторяю — след в след!

* * *Шли не так и долго — не больше часа. Отряд остановился.

— То ли берег, то ли остров, — предположил Лысухин. — Короче говоря, твердь земная. Фу-х!

Похоже, дальше отряд идти не намеревался. Коноводы отвели лошадей подальше от болота, люди в изнеможении опустились на землю.

— Дальше не пойдем, — сказал он. — Сюда они не сунутся. Утопнут…

— И долго мы здесь будем сидеть? — спросил Стариков."

"— Как обычно — два или три дня, — ответил Федос. — Потом вернемся. Да вы не переживайте — это дело обычное. Они на нас приступом, а мы — в болота. Затем, конечно, мы возвращаемся, и снова в бой.

— А те, которые остались в прикрытии? — спросил Лысухин.

— А что те? — не понял Федос, но тут же догадался о чем речь.

— А что, бывает, что выживают? — спросил Лысухин.

— Всякое бывает, — ответил Федос. — Ну, главное я вам объяснил. А во всем прочем разберетесь и без меня.

И он отошел, на ходу давая какие-то распоряжения партизанам. Какое-то время Стариков и Лысухин молча лежали на майской траве и смотрели в небо, по которому бесконечной чередой с запада на восток плыли рваные серые облака.