Крик болотной птицы

Он даже мысли допустить не мог, что в лагере может быть какой-то другой, более успешный агитатор, а значит, и более сильный психолог, чем он, полковник Вайскопф! Но слово было сказано, и теперь полковнику нужно было выпутываться из двусмысленного положения, в котором он оказался. Он решил пойти ва-банк. Полковник знал, что в некоторых случаях такой прием — просто-таки безотказный, он пугает противника, а испуганный противник — это наполовину сломленный противник.

— Я знаю, кто убедил подготовленных вами карателей сдаться партизанам! — уверенным тоном произнес полковник.

 — Это сделали вы! И на этот счет у меня имеются весомые доказательства! Самое разумное для вас — во всем сознаться. В этом случае я смогу гарантировать вам жизнь. Итак, как на самом деле вы оказались в лагере? Кто вас послал? Какие связи у вас за пределами лагеря? Кто ваши сообщники в лагере? Отвечайте!

— Вы знаете, как я оказался в лагере, — спокойно ответил Стариков. — Для меня, как и других заключенных, возврата на советскую территорию нет.

Советы меня не пощадят — уж об этом я знаю даже лучше, чем вы, господин полковник. Единственная для меня возможность сохранить жизнь — честно сотрудничать с вами. Что я и делаю. — Стариков помолчал и продолжил: — Кто бы поверил в мою агитацию, даже если бы я и в самом деле кого-то агитировал? Заключенные — народ угнетенный и напуганный. Единственное, что они хотят, — сохранить свои жизни. Любой ценой. Разве это так трудно понять? И еще: как это возможно — будучи в лагере, поддерживать связь с партизанами? Может, с помощью почтовых голубей? Ну, так их в окрестностях не наблюдается…

— Я прикажу тебя расстрелять! — прошипел полковник.

 — Сейчас же, немедленно!

— И тем самым напугаете других заключенных, — пожал плечами Стариков. — Вот, скажут, если уж полковник расстреливает тех, кто преданно ему служит, то что ожидает нас? И они перестанут записываться в каратели или диверсанты. А для чего им это делать, коль исход — один?

На это полковник ничего не сказал. Он позвал солдат, и Старикова увели.

Его поместили в какое-то полутемное, с крохотным окном вверху, помещение без всякой мебели и с деревянным полом. Наверно, это было какое-то подобие карцера, хотя Старикова это ничуть не интересовало. Оставшись один, он сел, прислонился к стене и принялся размышлять. Стариков понимал, что в первой своей схватке с полковником Вайскопфом он одержал победу. Он победил. Иначе полковник не угрожал бы ему расстрелом. Расстрелом угрожают от бессилия.