Крестоносец

– Скромность к лицу любому человеку, но крестоносцу, да еще и королю, она идет намного лучше любых самоцветов и золота. – поклонившись, произнес Великий магистр ордена.

– Что привело тебя ко мне?

– Желание предложить помощь. Орден рвется в бой.

– Это отрадно слышать, – максимально благодушно ответил Андрей и пригласил эту делегацию к себе в шатер.

Походу обдумывая узор беседы.

Их появление было очевидным. По сути – они первая ласточка. Вскоре здесь, на Святой земле от жаждущих поучаствовать в успешном Крестовом походе будет не продохнуть.

"Появление первыми именно мальтийских рыцарей было темой очень неоднозначной. Да, более верных борцов с исламом ему просто не найти. Причем не только верных, но и славно вооруженных и недурно подготовленных. Эти ребята готовы насмерть идти, вгрызаясь буквально в землю. Настоящие воины. Идейные воины. Из чего проистекала их проблема. По сути, орден представлял силовой отряд под контролем лично Папы. И Папа может вмешиваться в его политику, продавливая то, что ему нужно.

Опасный больно дружок нарисовался.

Требовалось срочно придумать что им посулить, чтобы не промахнуться. Так, чтобы не дать слишком много, дабы осталось и другим шакалам. Так, чтобы не дать слишком мало, дабы они не задумались об измене. И так, чтобы они оказались в какой-никакой, а зависимости от Андрея…

* * *Папа Римский Павел IV слушал, как зачитывали текст его новой энциклики и внимательно смотрел на лица кардиналов. Всех присутствующих.

– … сим признаю Марту[29], княгиню Антиохии, графиню Триполи и Шат и баронессу Кутенберг отпрыском законнорожденным, нисходящим по прямому мужескому роду от Эдуарда V из дома Плантагенетов, сына Эдуарда IV и дамы Елизаветы Вудвилл.

Пауза.

Кардиналы вздрогнули, переваривая новость.

Чтец меж тем продолжил.

– С тем же подтверждаю брак ее законный с Андреасом Палеологом, князем Антиохии, графом Триполи и Шат, бароном Кутенбергом и наследником престола Империи Ромеев…

Тишина.

Павел IV не сдержался и едва заметно улыбнулся. Но лишь на мгновение. Ибо сразу же взял себя в руки.

Поступок Патриарха Константинополя Иоасафа II был ему понятен и предельно ясен.

Османская Империя хоть и выглядела могущественной, но имела, как выяснилось, массу внутренних противоречий. И хоть и обладала невероятной мощью, но серия булавочных ударов, которые нанес по ней юный Палеолог, запустили процесс ее распада.