Крестоносец

– У тебя острый язык, – с трудом сдерживая улыбку, произнес на французском, один из европейских офицеров – командиров наемников.

– Клинок острее.

– Не сомневаюсь, – хмуро произнес Сулейман. – Предложение, которое передавала тебе моя дочь, в силе.

– Боюсь, что я не могу его принять. Как тебе известно – я все еще женат, несмотря на все твои усилия…

Глава 9

1559 год, 21 августа, недалеко от Адрианополя

– И что ты предлагаешь? – напряженно спросил Сулейман.

И Андрей ответил.

Вежливо и цензурно предложив Султану расторгнуть контракты наемников, заключить с Андреем, Мальтийским орденом и Трапезундом «Вечный мир» лет на пять и покинуть Европейский берег, оставив Константинополь и Фракию ему.

Просто так оставить.

Без компенсаций.

В целом предложение это Сулеймана вполне устраивало. Потому что он не рвался в бой со своим визави. Но вот так просто отступать и терять остатки репутации он не хотел. Тем более, что его противник прилюдно оскорбил командира янычар. И оставлять это без ответа было никак нельзя.

Главы же наемных банд переглядывались, обмениваясь многозначительными улыбками. Их ситуация забавляла.

Андрея – тоже.

– Господа, – наконец обратился он к ним, произнеся на французском, – ну вы то зачем во все это влезли? Воевать против крестоносцев…"

"– Сир, в жизни всякое бывает, – уклончиво ответил французский командир матерого вида.

– Если вы одержите победу, то обретете славу. А если проиграете?

Командир промолчал, лишь неопределенно пожал плечами. По всему было видно – ему не нравилась даже сама мысль о поражении.

Андрей обвел взглядом этих красавцев. Они отводили взгляды. Все. Словно нашкодившие коты. Поэтому хмыкнув, молодой Палеолог отвернул коня и направился к своему легиону.

Очень не хватало здесь новоприобретенных союзников.

А ведь был еще один нюанс.

Плен.

В случае поражения эти наемные банды в плен можно было не брать, вырезая. И никто бы в Европе даже не пикнул. Ибо справедливо и за дело. Ни о какой «плохой войне», вроде застарелого конфликта ландскнехтов со швейцарцами здесь и речи не шло. Общественное мнение было бы безусловно на стороне крестоносцев.